Слуги остановились в оцепенении перед домом, тем более что до входа было далеко. Люди жались к стене, округлившимися глазами смотрели, как синяя магия заливает белый неубранный снег. Выглядело очень эффектно и страшно. Будто что-то живое, гигантское, заполняет огромный двор особняка.

Когда желтая охранная магия погасла, через ограду стали перескакивать темные тени. Их было много. Если слуги из особняка боязливо отступали перед магией, то те, кто вторгался на территорию, смело погружались в синее марево.

Что удивительно, вроде ночь, небо темное, даже луны нет, а все очень хорошо видно. Отсветы от снега и магического огня все обрисовывали очень четко.

Люк радостно взвизгнул и понесся навстречу темным теням, которые рассредоточились по территории особняка. Слуги, опознав чародеев, кинулись в дом, но их легко перехватывали. В тот миг, когда я поняла, что помощь, пусть и в лице ужасных чародеев, пришла, я выдохнула с облегчением и съехала на попе с сугроба. Комья слежавшегося снега больно прошлись по мягкому месту. Я поднялась, покряхтывая и потирая пострадавшую часть тела.

Мне в плечо радостно ткнулся вернувшийся Люк. Я выпрямилась и получила совершенно незаслуженное:

– Хариш кривоглазый! – причем сказано это было стройным мужским хором.

– Сами вы три дня не умывались, – буркнула я недовольно.

– Варас, что у вас на лице? – выступил вперед Монсеньор.

– Масочка для сохранения молодости, – обиженно ответила я.

– Монсеньор, вы точно уверены, что это человек, а не Хариш? – раздался нерешительный мужской голос из-за спины главного чародея."

"– Видимо, во мне и правда есть что-то божественное, – задумчиво произнесла я.

Ну и что, что Хариш – темный бог. Он ведь бог, а меня сегодня всю ночь его именем называют.

Мужчины в масках рассмеялись в ответ на мое замечание. Почему-то именно в этот момент я перестала к ним относиться как к ужасным чародеям, за масками скрывались все те же люди, очень сильные маги, и они тоже могли перемазанную зеленой смердячкой и землей девчонку принять за темного бога Хариша.

Если вокруг нас царило веселье, то остальные чародеи были заняты делом. Одни увели полураздетых слуг в разрушенный дом и допрашивали их, другие осторожно вскрывали охранный контур летней беседки.

Люк метался между ними и старался сунуть нос везде, при этом что-то объяснял своим тявканьем и поскуливанием. Его серый хвост мотался из стороны в сторону и часто стучал по моим ногам. От его присутствия и поддержки было приятно на душе. Мокрый нос тыкался в ладонь, а я поглаживала серую морду.

Эта ночь приоткрыла в кураторе что-то новое для меня. Будто тревоги, переживания и опасности, что обрушились на нас, сблизили, заставили меня открыться перед Люком.