Именно из-за этого маг Храма нашего городка посоветовал отцу отправить меня на обучение, чтобы я могла сдерживаться и управлять магическими потоками. У других магов, которых я встречала в жизни, цвет магии был разным. Если магии было чуть меньше, чем у меня, то цвет был оранжевый, потом желтый и, когда совсем мало, белый, как у того мага Храма, что выдал меня замуж. Такого количества вполне хватит, чтобы проводить простые обряды. У чародеев магия имела синий цвет. Почему синий, и было ли у них разделение по силе магии, я не знала, но видела на постоялом дворе, что именно такого цвета, без оттенков, были протуберанцы у чародеев.

Оторвавшись друг от друга, мы соприкоснулись лбами и смотрели глаза в глаза. Наверное, в моих так и плескалась магия, а у Люка в зелени вспыхивали отблески красного зарева пожара, что бушевал вокруг. Мы шумно дышали, но от горячей магии становилось только жарче. Кажется, щеки полыхали от того, что только что произошло между нами.

Люк снова потянулся к моим губам, я замерла и тихо попросила:

– Не надо.

Он скорее догадался, чем услышал.

– Рея, – низким, чуть хрипловатым голосом произнес Шортан, – прости, я совсем забыл о твоих чувствах.

Это больше не повторится.

– Ты о чем? – спросила я, не в силах оторвать взгляда от таких желанных губ, которые только что целовали меня нежно и жадно.

– Я о твоих чувствах ко мне. Это было непорядочно – воспользоваться этой ситуацией, и я…

Договорить я ему не дала.

– Ты о каких чувствах сейчас говоришь?

Он догадался, что я его боялась? Или… или он все еще думает, что я влюблена в него?

– О том, что ты в меня влюблена, а я… – словно прочитав мои мысли, начал говорить куратор, но я снова его прервала.

– Я?!

– Рея, магия сейчас очень красноречиво рассказывает о твоих чувствах, – мужчина сделал широкий жест рукой, показывая на красную стену вокруг нас.

Я оглянулась на свою магию, которая подбиралась к нам все ближе и, кажется, начала возмущенно шуметь, отзываясь на мои чувства. Я поставила ноги на пол и резко поднялась, развернулась к мужчине, с которым только что целовалась. Его руки лежали на подлокотниках большого кресла, голова откинута на высокий подголовник. Он был абсолютно уверен в тех словах, что сказал мне, уверен, что прав, и это окончательно вывело меня из себя.

Нужно поставить его на место, пока он не напридумывал большего. А потому я наклонилась к Люку, оперлась руками на подлокотники и уставилась куратору прямо в глаза.

– Я хотела бы прояснить ситуацию, чтобы у нас не было больше разногласий на этот счет, – отчеканивала я каждое слово. – Я тебя не люблю! Слышишь?

Он дернулся, желая что-то сказать, но я не дала ему такой возможности.

– И никогда не любила.