– На что? – Ориан перебросил копну волос мне за спину.

– Вестник и леди Зольберг. – Как же трудно! Сдержаться, не выдать себя, не опуститься до упрёков и обвинений.

– Лея, – насмешливо покачал головой Ориан, поднимая взгляд, – с каких пор ты веришь газетам?

– Я верю тебе, Ориан, – глупое, детское признания, заставившее его замереть. – И надеюсь, что не обманусь в своей вере.

– Эта статья и леди Зольберг были несколько лет назад. Лем любит такие сюрпризы, когда считает, что кто-то зарвался. Тебя это волновало? – Он осторожно приподнял моё лицо за подбородок.

– Если скажу, что нет, ты поверишь? – Едва слышный шёпот.

– Я расстроюсь, Лея.

Ориан не прятался за тишиной, должностью или возрастом. Он и целовал меня так, как делал всё – открыто и уверенно, без сомнений и отговорок. Так, что Изервуд со своими обитателями отодвинулся куда-то далеко, став неважным и ненужным.

– Я не мог думать, что с тобой что-то случилось, – признался Ориан, разглядывая меня в темноте ночи.

– Всё в порядке. – В отличие от него, во мне не было уверенности ни в чём.

– Исгард сказал, что тебя лечили, – не поверил Ориан.

– От зелья меня закрыл Рик, – вспомнив о приличиях, я некрасиво сползла с его коленей и подтянула повыше одеяло, – но после нападения остались несколько царапин.

– Эти? – Я не успела понять, о чём он. Ориан коснулся тыльной стороны моей руки, удерживающей одеяло, и вместо неприятного дёрганья по коже заструилось мягкое тепло.

– Ты ведь не лекарь! – Его позабавил мой поражённый выдох.

Ещё бы! Пусть лечить других проще, чем себя, но такого уровня мне не достичь и к старости.

– Когда лежишь в лесу, один, слыша топот фаркасов, вспоминаешь многое, – улыбнулся Ориан. – И очень быстро учишься.

– Но они ведь идут на кровь…

– Да, – подтвердил он. – Поэтому умение себя лечить было одним из главных критериев выживаемости. – Выпустив мою правую руку, он взял левую и также легко её вылечил. – Ещё раны есть?

– Нет, – мгновенно забыв про ссадины на коленях и длинную глубокую рану на бедре, улыбнулась я.

Вместе с успокоительным, из запасов герцогини Шалинберг – мамы Рика, Мардж принесла мне длинную светлую ночную рубашку. Лёгкую, приятную к телу и очень красивую. Жаль только, что привезённый из Миерии лён не отличался особой плотностью, а широкое, плетёное вручную, кружево только добавляло прозрачности силуэту. Если бы я задумалась о том, что Ориан приедет, легла бы в домашнем платье. Тоже из гардероба леди Олиены.

– Лея, – не сдвинувшись с места, насмешливо протянул Ориан, но я всё равно подтянула одеяло повыше.

– Со мной всё в порядке.

– Тогда почему здесь пахнет вытяжкой Миалиса? Ей не обрабатывают царапины.