Вскакивать и бежать? Глупости! Не обращая внимания на изумлённые взгляды, я начала есть, и не прошло и нескольких минут, как мои одногруппницы занялись своим обедом.

Растерянность, невнимательность, расчёт на удачу – откуда во мне появилось всё то, что я искореняла годами?

– Ты видела?! Вот это шок!.. – возбуждённым шёпотом обратилась Ирма к Корсе.

Её ответ я не слышала, но по шелесту бумаги поняла, что речь идёт о «Вестнике Оришана».

И я бы не обратила на это внимания, но напротив Илана ахала над той же газетой. Интереснее всего стало, когда я оглядела зал, замечая то же необъяснимое возбуждение за другими столами.

Там, где то и дело мелькал чёрный грифон – главный элемент герба империи.

– Что происходит?

– Ты ещё не читала Вестник? – Не поверила Илана и через стол передала мне последний выпуск.

– Нет ещё, не до этого было, – она понимающе улыбнулась и вернулась к тихому спору с соседкой.

Налоги, суды, новости с границы, свадьба Оллэйстара… стоп. Что? Пальцы дрогнули, когда я переворачивала первую страницу, чтобы на второй почувствовать как одеревенели все мышцы.

– Видела?! – с широко открытыми глазами воскликнула Илана. – Никогда бы не поверила, если бы не «источник из императорского дворца».

– Какая ты наивная, – лениво откликнулась Армина, – нет у них никакого источника.

– Кто их знает, – покачала головой Илана. – Когда второй раз женился князь Даренбург, все тоже считали, что это сплетня. Вот только его жена носит уже второго ребёнка…

– Тогда почему мы узнали об этом из газеты? Такое не утаишь, давно бы поползли слухи.

– Да бросьте! – со вздохом отозвалась Ирма.

 – Откуда и что мы бы узнали? Вы, вообще, много знаете о ректоре, кроме имени?

– А ты что думаешь, Аурелия? – вопрос Иланы вырвал меня из собственных мыслей. Неприятных и пугающих не хуже вчерашней тени.

– Мне всё равно. – На улыбку меня ещё хватило, а на небрежное пожатие плеч уже нет. – Это не наше дело и вряд ли оно как-то скажется на академии.

Ничего другого от меня не ждали, и они снова погрузились в бессмысленные гадания. А я сидела, отказывалась верить, и от этого ещё больше убеждалась в том, что всё правда.

Потому что сидящие в углу столовой профессора Блекхендберг, Армаберг и ещё несколько недовольно качали головами, глядя на раскрытый между ними Вестник. А одна из них даже промокала платком глаза, не отвечая на сочувственное пожатие ладони.

Грейс как-то подсунула мне роман о великой любви, из него я помню только полторы страницы страданий с рыданиями, боли в груди и обморок. Ничего подобного, хотя, меня, в отличие от героини, никто и не предавал. Всё правильно, всё так, как и должно быть.