— Я… солгал ей, якобы, ты просила принести тебе в палату кое-какие вещи, она не смогла отказать декану.

Я промолчала, отчего возникла неловкая пауза: разговор явно не клеился. Лучше попросить Кристиана уйти, мне действительно не нужны были его извинения. Каждая секунда его пребывания в моей комнате делала ситуацию между нами ещё более запутанной, а пропасть, возникшая в результате нашего недопонимания и упрямства, ширилась на глазах.

Де Ареон верно понял затянувшееся молчание, но вместо того, чтобы уйти, он сунул руку в карман и протянул мне нечто плоское, размером с ладонь, завёрнутое в белоснежный платок стоимостью в несколько моих зарплат.

— Надеюсь, я выбрал верный момент, — едва улыбнувшись, произнёс Кристиан. — Не думал, что когда-нибудь смогу отдать её лично в руки дочери Катарины.

Я аккуратно развернула платок и увидела магическую карточку в железной рамке, на которой была изображена моя мама, совсем молодая, одетая в роскошное бальное платье. Сжав карточку двумя руками, дрожащим голосом спросила:

— Откуда это у тебя?

— Наши матери когда-то дружили, ещё до твоего рождения, — ответил Кристиан, а затем пояснил, — каждый год перед Зимним Балом они приглашали магического художника и тот рисовал серию праздничных снимков.

Если я не ошибаюсь, это последняя сохранившаяся магическая карточка твоей мамы, остальные уничтожил Рейман. Когда я узнал, что ты действительно Ангелика, то попросил мать найти её и прислать в академию. Надеюсь, она поднимет тебе настроение.

Мой отец, по непонятной мне причине, действительно сжёг все личные вещи, все карточки, все книги и записки Катарины де Савеллины, прежде чем покинуть столицу и уехать в Провичи.

Мне удалось припрятать лишь пару амулетов. На все вопросы дочери-подростка, он отвечал что так ему легче было пережить потерю любимой жены. А затем и вовсе стал требовать не лезть не в своё дело.

— Подкупить решил? — не скрывая радости в голосе, я прижала драгоценную карточку к груди.

— Можно сказать и так, — мягко ответил де Ареон. — Ты довольна?

— Более чем! — восторженно воскликнула я. — Ты даже не представляешь, как много это значит для меня! Эта карточка, она бесценна!

— Рад, что смог поднять тебе настроение. Но это не снимает моей вины с того, как я обошёлся с тобой, Дияника де Савеллина.

Дай мне шанс доказать, что моим словам можно верить. Я искренне прошу прощения.

Моё сердце переполняли радость и умиление. Я не могла оторвать взгляд от карточки, на которой была изображена моя мама: такая красивая, в предвкушении праздничного бала.

— Я подумаю, — с нарочито серьёзным видом ответила я Кристиану, — а ты лучше иди и залечи свои раны, полученные в неравной схватке с розовыми кустами.

Чавканье за спиной стало неприлично громким.