Я ответила ему не менее заинтересованным взглядом: тут и дураку понятно, что он оставил меня напоследок не просто так. Пауза опасно затянулась.

Мы оба это понимали, поэтому заговорили одновременно:

— Почему там, где происходят неприятности, рядом всегда оказывается де Савеллина?

— Как ты узнал о нашей ловушке?

Кристиан аж присвистнул и зажмурился от удовольствия, как большой кот, которого по счастливой случайности заперли на ночь в подвале с большим кувшином сметаны. Я же поняла, что сморозила несусветную глупость и тем самым самолично сдала себя и новых коллег. Был только один способ выкрутиться из положения — дать ему высказаться, а за это время придумать убедительное оправдание.

— Ладно, ты первый, — пробормотала я, опустив голову. Может, его каменное сердце разжалобит мой горестный вид?

— Премного благодарен за разрешение, — не вставая со стула, изобразил поклон де Ареон. — Кстати, может, перестанешь мне «тыкать»? Вот видишь, дурной пример заразителен, но я намерен прекратить любое панибратство. Мы в академии, а не в купе ночного поезда, и я — ваш непосредственный руководитель."

"— Интересно, за какие заслуги богатенького сноба поставили руководить особым спецкурсом? — я чувствовала, что хожу по тоненькому льду, но не была готова так просто сдаться. — Не льсти себе, напыщенный, ты вовсе не руководитель, а истинный вредитель! Может я бы и отнеслась к тебе с таким же трепетом как Максвелл Хайт, а может — с недоверием, как Арч, или с такой же осторожностью, как Энни. Но, в отличие от них, у меня был шанс узнать тебя немного ближе и…

— Уймитесь, де Савеллина, — прервал мой спич де Ареон. — Признаюсь, в поезде, мы оба перешли границы. Но это — высшее учебное магическое заведение, извольте соблюдать субординацию. «Тыкать» мне могут лишь друзья, родные или любовницы. Что касается вас, Дияника, два первых пункта — сразу мимо, а насчёт третьего — не вписываетесь никак в мои предпочтения. Ладно, с субординацией мы разобрались, теперь по наказанию. Его… не будет.

От неожиданности я заморгала и даже пропустила колкость мимо ушей. Неужели у меня возникли слуховые галлюцинации? Или это очередная несмешная шутка от декана?

— Не стойте столбом, де Савеллина, уходите! Боюсь, вы скоро будете являться мне в кошмарах.

— Что значит «не будет»? — я вглядывалась в расслабленное лицо де Ареона, желая выяснить, в чём же подвох. А он был точно, я не сомневалась!

— Что греха таить, в поезде я вёл себя весьма неподобающе, признаюсь — виноват. Но вы испортили мою любимую рубашку, вот я и вышел из себя. Ещё и порвал вашу пижаму.

Декан, с выражением раскаяния в больших карих глазах, шумно вздохнул и снова показал рукой на дверь. Но я осталась.

— Значит так, Кристиан.