Впереди и так трешаки, хочется хоть день провести празднично и на лайте.

Как к тебе подъезжать-то, Синичка?

Я избалован и развращен женщинами, уже и не умею, наверное, как тебе надо. У меня ж спазм голосовых связок случается, когда серьёзно о чувствах сказать нужно. Пошлости — пожалуйста. А нежности — я, мля, немой. Может, пару раз в жизни я что-то там мямлил невнятное, когда предложение делал и с ребенком из роддома жену забирал.

Мда…

А если я этот цветочек одними пошлостями кормить буду, у неё несварение случится. Как у молочного котёнка, в которого мясо запихали.

Ну, давай, Касьянов… Скажи что-нибудь съедобное ей!

— Посмотри на меня… — прошу я."

"Ясные глазищи распахиваются. Ласково прикусываю пухлую верхнюю губку, наблюдая, за тем, как расширяются её зрачки и стекленеет взгляд.

Ну, нравится же тебе!

Дыхание наше смешивается, градус растёт, сердцебиение шкалит! Но сказать ничего не могу, захлёбываясь в этих ощущениях.

Ася выворачивается, делая шаг назад.

Ущербный ты, Касьянов! — психую на себя.

— Перчатки не забудь и шарф, — подрагивающим голосом напоминаю я.

— А куда мы едем?

— Мы сейчас поедем к хорошим людям, Ася. К коллегам моим. Они нам помогут. Чем смогут.

Синичка прячется от меня на заднем сиденье с Аришей. А на переднем висят наручники на дверце, которыми я пристегивал её.

Снимаю. Недовольный вздох.

— Ну не люблю я бегать, — оправдываюсь я.

— А у меня между прочим синяки остались!

— Покажи…

Протягивает вперёд ко мне руку, задирая рукав шубки. И правда…

В порыве, ловлю, целуя в запястье. Нежненькая…

— От меня нельзя бегать, Синичка. Я… теряю мир в сердце, — терпеливо поясняю я. — И могу нажестить. Не будешь бегать?

— Не буду, — удрученно.

— Смотри мне.

Ехать нам недолго, коллеги мои обитают тоже в центре. Проезжаем мимо площади, где Ариша отпинала деда Мороза.

— Ёлка! Голки! — вскрикивает она. — Кататься!

Прилипают с Асей к окошку. На площади людно, музыка, ряженые…

— Десять минут, — паркуясь смотрю на часы. — А то наотмечаются опера и толку с них не будет.

Схватив нас за руки, Ариша важно дефилирует по снегу. Встречает по дороге какую-то маленькую девочку с родителями. Видимо, из детского сада.

— А я с мамой! — выкрикивает ей гордо.

Девочка оглядывается. Ариша демонстративно жмётся к ноге Синички.

Нет… Нельзя нам эту ""маму"" потерять. Страшно представить…

— Вот на этой поедем! — показывает Ариша на большую горку.

Там толпа.

— Нет, давай-ка на этой, — отдаю ей в руки ледянки, показывая на детскую, поменьше. Провожаю её до ступенек и иду встречать с обратной стороны. Боковым зрением не выпускаю из виду Асю, стоящую у ледяной статуи снегурочки.

К ней подлетает какой-то кент, и поднимая за талию кружит.

Моё лицо дергается, и улыбка стекает.