Меня не тошнило, как вчера, после съеденного мандарина, галлюцинаций, к счастью, тоже не было. Я порадовалась тому, что наконец-то могу без страха есть что угодно, не опасаясь возобновления действия галлюциногенного растения. Да что и говорить, повторять церемонию мне совершенно не хочется, расширять сознание я не собираюсь. Мне вспомнилось предсказание моих гадальных костей, которое сперва ввело меня в замешательство. В нем говорилось что-то вроде того, что из-за моих авантюрных похождений может пострадать мое здоровье. Да, кости как в воду глядели – и в авантюру я ввязалась, и здоровье мое заметно ухудшилось, вспомнить хотя бы бесконечные свидания с туалетом.

Я даже пожалела, что не взяла с собой мешочек с гадальными костями. Они бы помогли мне скрасить время долгого ожидания, все равно я уже сделала все, что было нужно. Копаться в книгах по географии у меня не было никакого желания – этой наукой я никогда не интересовалась и вряд ли она пригодится мне в моей деятельности. Да и художественная литература в комнате Ивана не казалась мне столь занимательным чтивом. Можно, конечно, заглянуть в комнату самой Веры – иногда я люблю по обстановке квартиры составлять психологический портрет ее обитателей. С этой целью я направилась по коридору к помещению, где до переезда в Тарасов жила моя клиентка."

"Апартаменты Веры были едва ли не меньше, чем комната ее сына. Однако они ни капли не походили на остальные комнаты квартиры. Я сразу поняла, что в комнату матери Иван не заходит – здесь был практически идеальный порядок. Аккуратно застеленная кровать, относительно чистые полы, расставленные ровным рядком книги… Стены украшали две картины – зимний пейзаж и натюрморт с вазой подсолнухов, которые заметно оживляли светло-бежевые обои. Я посмотрела, какие книги читала Вера. Ни приключенческой литературы, ни детективов на полках не было, зато в огромном количестве присутствовали женские романы и классические произведения, в основном о любви. Отдельная полка отводилась на произведения из школьной программы, а нижнюю полку занимали исключительно сборники русских поэтов. Я поняла, что Вера очень любит лирику поэтов Серебряного века, а современные книги о любви читает в качестве «легкой литературы». Несмотря на жанр, я не увидела никаких вульгарных вещей – женщина отдавала предпочтение качественным романам, а современные книги покупала, скорее всего, в местном книжном магазине. Я еще раз убедилась в том, что Вера Виноградова, несмотря на свой возраст, совершенно не знает реальной жизни, а живет в каком-то своем, придуманном и романтизированном мире.

Внезапно мне стало жалко бедную женщину. Я с тоской оглядела ее комнату, задумалась о том, как все-таки несправедливо с ней обошлась судьба.