По истечению вашего стажёрского срока из вас четверых останется только один. Один, Евгений. Остальные трое будут отбракованы. И пока ты «хорошо выполняешь свою работу», Рахманов закрывает сделку с полумиллионной компенсацией!

Заметив ошарашенное и сбитое с толку выражение на лице Евгения, Вольский усмехнулся и отправил в рот ещё один кусочек стейка.

— Что? Не знал? Хотя откуда тебе. Ты больше занят тем, что подкатываешь к секретаршам и другим младшим помощницам. Или, что? Думал, что я не в курсе твоих похождений? Ты, тупоголовый идиот, перекладываешь бумажки, а Рахманов зарабатывает очки!

— Он же занимается бесплатными делами! Да всем плевать на них… — попытался хоть как-то оправдаться Розен, но даже на его вкус оправдание вышло жалким.

— Всем на них плевать, Евгений, ровно до тех пор, пока жалкая замарашка и её помощник без нормального образования не уделывают барона и его адвоката одной из лучших фирм в городе, — вкрадчиво проговорил Вольский. — Одного из наших конкурентов, между прочим. Как, по-твоему, на кого посмотрит Гаранова, когда дойдёт дело до окончательного решения?

Вспомнив жуткую и злобную мымру на месте начальницы отдела кадров, Евгений поморщился.

Светлана Сергеевна, как её вежливо называли все вокруг, по какой-то, непонятной для Евгения причине, имела решающее слово в решении того, кто из стажёров останется на своём месте. Не Григорий Игнатов, не начальники их отделов, не даже старшие адвокаты, с чей подачи они попали на эту работу. Нет. Окончательное и бесповоротное решение, по какой-то неведомой ему причине, оставалось за этой злобной старой сукой. Почему так получилось, Евгений понятия не имел.

— Почему просто не надавить на неё? — предложил он.

— Чтобы оставили меня, а остальных вышвырнули на улицу?

При этих словах Вольский едва не подавился кусочком стейка. Даже закашлялся.

— Никогда, — прошипел он. — Слышишь меня? Никогда не смей даже заикаться о подобном!

— Да она просто злобная старая сука! — едва не воскликнул Розен, но один только взгляд его «патрона» моментально заставил его вжаться в кресло."

"— Светлана Сергеевна очень и очень опасная женщина, — медленно, так, чтобы до его протеже дошло каждое слово, сказал Вольский. — Запомни это раз и навсегда. Только в твою тупую голову придёт мысль о том, чтобы как-то хитрить с ней, и она тебя сожрёт.

Ты вылетишь на улицу раньше, чем успеешь это понять. В лучшем случае.

Последние свои слова Вольский пояснять не стал, оставив Розена в недоумении. С какого перепуга сын одного из уважаемых баронских родов с таким трепетом отзывается о какой-то старой кошёлке? Ответа на этот вопрос Евгений, разумеется, не получил.

— Тогда что мне делать⁈

— Работать, Женя. Работать, а не заниматься перекладыванием бумажек с одного лотка на другой.