Лия – неглупая девушка, она даже в женской гимназии училась, и хорошо училась! Учителя ее хвалили. Ею и доктор был доволен, никогда никаких нареканий у нее не было. А что до горба, она сначала, когда малышкой еще была, не понимала своего уродства. Потом-то плакала – все, мол, ее дразнят и смеются. А позже… не то чтобы привыкла, а вроде как смирилась, ушла в себя. К тому же и еще одна напасть с ней приключалась. Однажды, когда Лия еще в люльке лежала и сестра моя еще была жива, с ней вдруг как припадок сделался! Замерла, не дышит, мы решили, что умерла она, несчастная.

Уже собрались хоронить ее, как вдруг на второй день маленькая встрепенулась – и ну орать! И позже с ней такое случалось. Лет десять тому назад она несколько дней так пролежала, я уже думала, что на этот раз не вернется…

– Не вернется? – переспросил Сердюков.

– Душа не вернется – не выносит ее душа безобразного Лииного тела, вот и пытается покинуть его раньше времени, – заявила его собеседница с уверенным видом. – Она ведь и доктору в лечебнице об этом рассказала, думала, может, лекарство какое от припадков таких есть. А он сказал, что, мол, непонятное что-то происходит в голове твоей, медицине это недоступно.

Так что она, горемычная, все мается в жизни!

Женщина поправила платок, решительно раскурила оставленную трубку и замолчала. По комнате поплыл сладковатый дымок. Сердюков расстегнул воротник сорочки, ему стало невыносимо жарко.

– Отчего ваш табак так странно и приятно пахнет?"

"– Так его на меду настаивают. У нас многие караимские женщины курят, особенно пожилые. Может, вам попить принести? – встрепенулась хозяйка и, не дожидаясь ответа, убежала в кухню. Полицейский огляделся.

Странное чувство постепенно овладевало им. Ему было нестерпимо жаль горбунью…

Константин Митрофанович поднялся и прошелся по комнате. Его привлекли несколько книг, аккуратно сложенные на полочке. Странные названия, непонятные. Он полистал их и поставил на место.

– Это книги Лии. – Хозяйка вернулась с кувшином в руках. – Уже года два или три она их читает, да только я не понимаю в этом ничего, да и газзан – это наш священник караимский – чтение это не одобряет. Вот я и переживаю.

– Почему не одобряет?

– Не могу вам объяснить, я мало что в этом смыслю, хоть и грамотная.

Читать-то я читаю, а ничего не понимаю. Только я слышала, что он ругал ее, говорил, что нельзя истинную веру караимскую мешать с этим… не помню… зычес… как же он сказал-то…

– Язычеством? – подсказал следователь.

– Да вроде того, – смешалась женщина. – Да вы сами поговорите с газзаном, он лучше вам объяснит. А как пройти к кенаса, я вам растолкую. Да вы не бойтесь, не заплутаете! – пообещала хозяйка, увидев выражение сомнения на лице собеседника.

Полицейский собрался уходить.