– Меня там не было, – последовал тихий ответ.

– Вас видел и слышал один человек. Он находился в грязевой, когда туда пришли вы, а затем и Боровицкий, – настаивал полицейский.

– Знаю, о ком вы говорите, – не поднимая головы, твердым голосом ответила Гирей. – Это же известный пьянчуга! Он частенько спит там. И я его гоняла всегда, потому что это непорядок! Из-за этого он люто ненавидит меня, он что угодно вам скажет, только бы мне пакость сделать. К тому же его жена так бьет, бывает, и по голове, что он наутро и не помнит ничего, все путает, имя свое даже иногда забывает. Так что, если вы его завтра спросите, кого он видел, он вам и про Божью матерь расскажет, якобы он там с ней разговаривал на прошлой неделе!

– Гирей! Не богохульствуй! – пристукнул пальцами по столу доктор. – А что касается этого субъекта, так все верно, действительно, он бывает в беспамятстве, господин следователь!

– Вот тебе раз! – расстроился Сердюков.

Он походил по комнате, похрустел суставами пальцев и снова воззрился пытливым взором на горбунью.

– Значит, вы никогда не имели чести знать Боровицких ранее?

– Никогда. Они тут в первый раз.

– А в Петербурге вы не бывали?

– Я никуда не выезжала за пределы Таврической губернии. Евпаторию знаю, а родня моя живет под Бахчисараем. Вот и все мои путешествия.

– У вас грамотная речь. Вы учились?

– Да, в женской гимназии. Я хорошо училась! Доктор даже потом говорил, что меня следовало бы послать в Петербург, на высшие женские курсы, на медицинский.

– Верно, верно, – закивал головой доктор.

– Простите, но ваше… э-э…

– Уродство, – спокойно подсказала медсестра. – Вы хотите спросить, как это я, молодая женщина, живу с этим «украшением»? Горб у меня с самого рождения, я давно к нему привыкла.

– Пациентов поначалу пугал вид медсестры, но вскоре они его уже и не замечали, так хорошо она их обслуживала, – добавил доктор.

– Да, я и сам испытал нечто подобное, – согласился следователь. – Послушайте, а что это за история с вороной и дворником?

– Ворон, не ворона, а ворон! Он достался мне от бродячего цирка. Прежний владелец показывал его за деньги. Ведь это не простой ворон, а говорящий. Его Гудвином зовут, у него на лапе медное кольцо, там имя его написано. Якобы хозяин вывез его из Англии, и жил он в Тауэре. Цирк разорился, хозяин исчез. А птицу я подобрала на нашем заднем дворе, с перебитыми лапами. Выходила его, вот он теперь у меня и живет.

– Говорящий? – усмехнулся полицейский. – И что же он говорит?

– Да вы не поймете, наверное. Он же по-английски говорит! – В голосе Гирей следователю послышалась насмешка. Он рассердился.

– Вот что! Дело остается непонятным и невыясненным. Есть преступление, есть свидетель. И вы – на данный момент – подозреваемая.