– Одного я только не пойму, сынок, – зайдя в очередной раз, пробубнил Ефрем Нестерович. – И как это вас вдвоем занесло на водопад, ночью, да еще и в темноте?

– Вы же сами, папенька, меня послали поговорить с Розалией Марковной. Я и пошел, да только нашел ее не в ее комнате, а у реки. Бог весть, зачем ее туда понесло, может, она подышать хотела перед сном? – неловко соврал Анатоль.

Полковник внимательно посмотрел на сына, и по всему было видно, что эта наскоро слепленная ложь его не устраивает. Полина Карповна, в очередной раз оказавшись в комнате сына, из-за этих последних слов мужа так и встрепенулась и накинулась на него:

– Ты так его спрашиваешь, словно подозреваешь в чем-то! Неужто наш сын столкнул бы Розалию с берега? Там немудрено поскользнуться, я всегда об этом говорила!

Когда за старшими Боровицкими закрылась дверь, Сережа осторожно спросил:

– Мне кажется, твой отец тебя действительно подозревает, боюсь, ваша тайна скоро выйдет наружу.

– Да, дело дрянь. Ты поэтому передай Розалии, чтобы она пока что немного побыла у вас, чуть-чуть, самую малость. Пройдет эта гроза, все поутихнет и само собою разрешится.

– Как! – ахнул Сергей. – Разве ты теперь не поедешь за ней?!

– Прости, я понимаю, что в твоих глазах это выглядит неблагородно, но так будет лучше всего поступить. Я же знаю тебя. Ты сможешь найти нужные слова и объяснить Розалии, что ей лучше пока переждать у вас. Я напишу ей! К тому же, ты видишь, я сам нездоров. День, два – и все образуется, и я примчусь за ней. Сережа, друг, я знаю, на тебя можно положиться. Ну не хмурься, не хмурься!

Сережа покидал Анатоля со смешанным чувством. Радость уступила место непонятному беспокойству. Он заметил в глазах кузена нечто такое, чего не мог пока объяснить себе. Что-то промелькнуло в них – непонятное, тревожное, пугающее. Как можно было не помчаться тут же к любимой женщине, узнав о ее спасении?

– Вы уже покидаете нас, милый Сережа? – Полина Карповна с нежностью погладила юношу по руке. – Передайте поклон вашей матери и нашу благодарность за эту великую помощь. Я нынче сама заеду к вам. Вот только закончу свои дела. Много хлопот, Сереженька. Ведь все одно к одному. Сначала страх и отчаяние, а теперь вот – радость, суета. Гости к нам едут, и какие гости! Гнедины! – И она с гордостью показала юноше голубой конверт с печатью и вензелем. – Надо же такому случиться, его нынче утром принесли, я даже и не вскрыла его поначалу, не до того было. Завтра прибудут. Надеюсь, Толенька уже поправится к тому времени.

О том, что будет на следующий день с гувернанткой ее дочери, Боровицкая не проронила ни слова.

Сергей вернулся домой и осторожно приоткрыл дверь в комнату, где лежала Розалия. Девушка, казалось, спала.