– Тут на этом месте ей следовало бы всплакнуть для пущего правдоподобия».

– Простите, как мне надобно обращаться к вам? – желая проявить учтивость, осведомился Сергей.

– Зовите меня тетушка Бибюш.

– Бибюш Гирей?

– Нет, – вскинулась собеседница, – это Лия – Гирей, по отцу. А мы – семейство Фероз.

– Значит, отец Лии признал свою дочь?"

"– Признал, – нехотя согласилась старуха. – Да толку-то от этого? Правда, родня его, стыдясь за Марка, помогали нам с сестрой растить девочку. Я так думаю: не родись она горбатой, они бы и в свой дом ее взяли, ведь на лицо-то она очень хороша! Они и деньги за ее обучение в гимназию внесли. Вроде как откупились от греха Маркова. Ведь у нас, караимов, так не поступают. Один он такой и выискался. Хотя что с них взять, с Гиреев-то!

– А чем плохи Гиреи?

– Так не караимская это фамилия! Вроде как ханы они, что ли, или князья, не знаю я, были такие Гиреи в Бахчисарае-то, в старые времена. Кто уж там в их роду-племени около дворца ханского обитал, в гареме или на кухне, – не знаю, только вот фамилия им досталась.

Старуха вздохнула. По всему было видно, что не хотела она пускать незнакомца в дом и говорить с ним.

– Тетушка Бибюш, вы любите Лию, вы вырастили ее. А я ищу ее по всей империи для того, чтобы понять – кого я люблю? И если я ее найду и пойму это, я всю свою жизнь отдам ради нее, – пылко произнес Сергей, чувствуя, что отчаяние завладевает им. Как же ему добиться расположения старухи?

– Странные вы речи говорите, не пойму я, – она поправила платок на голове.

– Вам странно, что кто-то может любить Лию?

Бибюш внимательно посмотрела на собеседника.

– Я знавал ее раньше, когда она была иной. Моложе и краше, тогда на ее ровной и гибкой спинке не было страшного горба! Может, это была вовсе и не она, а какая-то другая женщина, лишь похожая на нее, и теперь я гоняюсь за чьей-то чужой уродливой тенью? – словно разговаривая сам с собою, промолвил Сергей. – Пусть так, но я должен все понять, все узнать… и помочь ей всем, чем сумею, ведь я очень хороший адвокат!

– Лия никогда не была такой, как вы говорите.

А Сергей, словно не слыша реплики собеседницы, продолжал:

– И звали ту девушку Розалия, Розалия Киреева…

– Марк Гирей, сделавшись православным, переименовал себя в Киреева, – заметила старуха.

«Киреева – Гирей, Лия – половинка от имени Розалия!» – словно стукнуло что-то в голову адвокату. И почему он раньше этого не понял? Одно имя – часть имени, часть существа. Часть души! Переселение душ! Она верила в переселение душ! Странные припадки…

– Сударь! – окликнула его женщина.

– Послушайте, а что ваша племянница говорила вам о переселении душ?

– А, – Бибюш устало махнула рукой, – ее и газзан за это бранил. Мол, нехорошо все это, выдумки.