У Хуань Цзяна, единственного из четырёх сыновей этого семейства, ещё в раннем возрасте проявились незаурядные умственные способности. Уже в восьмилетием возрасте он начал читать священные книги и классику и не обнаруживал склонности участвовать в играх своих сверстников.

Как раз в это время в Китае был оглашён царский указ об избрании четырнадцати жрецов, которых обеспечивали бы в их занятиях и святой жизни без каких-либо затрат с их стороны. На право занять эти места претендовали несколько сот человек. Хуань Цзян, ещё слишком юный, чтобы оказаться в числе претендентов, расположился в воротах здания, где кандидаты должны были держать экзамен. Ему, как он и ожидал, удалось привлечь внимание главного уполномоченного. Этот чиновник, поражённый искренностью мальчика и явным превосходством его ума, рекомендовал его своим коллегам как достойного кандидата. Предложение верховного уполномоченного, естественно, было сразу же принято, и таким образом Хуань Цзян оказался освобождённым от всех мирских обязанностей.

Поскольку история жизни этого выдающегося буддийского отшельника полностью написана им самим, при том, что он даёт прекрасную оценку собственным способностям ещё в юношеском возрасте, повествование это следует считать явно приукрашенным. Он предпочитал называть себя Мастером Закона и стал широко известен именно под этим именем. Когда ему исполнилось двадцать лет, он прошёл обряд посвящения в духовный сан и с целью дальнейшего духовного совершенствования удалился в уединённое место с намерением посвятить себя учению. Он уже пережил состояние сознания в «восьми протяжениях» и весьма преуспел в познании тайн Природы. Среди многих посетивших его знаменитостей был даже царь. Наибольшую известность ему доставили его искусство вести беседу и способность толковать самые сложные для понимания места из Священного писания.

Когда Мастеру Закона было двадцать четыре года, во сне его посетило чудное видение. Ему снилось, что в середине огромного моря возвышается гора Меру, совершенная в украшении из четырёх драгоценных субстанций. И тут он вдруг решил, что должен попытаться подняться на гору, однако на море внезапно поднялся сильный шторм, а поблизости не оказалось лодки, чтобы добраться до горы. Преисполнившийся твёрдой решимости, он увидел себя идущим по волнам, и в этот момент над водной поверхностью возник поднявшийся из морской пучины каменный лотос. Когда же он попытался встать на него, тот снова вдруг исчез. В то же мгновение он оказался у подножия горы. Будучи не в состоянии взобраться по её отвесным склонам, но подгоняемый неодолимым желанием, он как мог высоко подпрыгнул в воздух и, подхваченный сильным порывом ветра, перенёсся на самый верх Меру.