Когда ян показывался как дракон мужского пола, инь одновременно являлась как дракон женского пола. Так же и у всех форм в природе: самец пробуждает самку из состояния пассивного принципа, и ни одно создание не могло бы существовать в одиночестве. Агрессивность нельзя отделить от покорности, она не может реально существовать без своей полярной противоположности. Свет и тьма взаимозависимы, так как представление об одном не может существовать без представления о другой.

Первое соединение инь и ян закончилось сотворением великой монады — «верховного неба».

Великая монада — это бесконечная сфера положительного разумного принципа. Сразу же после её создания принцип инь облекает её в эфирное тело. Следовательно, в этом проявлении ян становится мыслящей душой, а инь — чувствующей душой мира и человека. Чувствующая душа есть anima, действующая через тонкий носитель animus[266]. Все формы представляют собой соединения, и только лишённые формы сохраняют простую, или недифференцированную, природу.

Как указывается в алхимических рассуждениях — либо философское золото, либо камень мудреца следует готовить, стимулируя внутреннее взаимодействие между двумя главными принципами в элементарных, или металлических, формах.

Искусство или знание делают возможным осуществление принудительного слияния инь и ян в лаборатории. Следует напомнить, что европейские алхимики описывали этот процесс как свадьбу солнца и луны. У китайцев сложилась почти такая же терминология, потому что они ассоциируют свинец с солнцем, а ртуть — с луной и скрывают эти элементы под символами дракона и тигра соответственно.

Как и следовало ожидать, формулы трансмутации чрезвычайно сложны и таинственны. Как и на Западе, в них введены диаграммы и символы, но без соответствующих ключей они совершенно бессмысленны. Алхимик пытался воспроизвести в своих сосудах величайший процесс вселенского творения, надеясь таким образом добиться господства над очищенными субстанциями, через которые все живые существа получают главное питание. Стих 17 алхимического трактата Чжан Потуаня «Четыреста слов» явно свидетельствует об использовании оборотов речи того же типа, что встречались в трудах западных алхимиков: «Дракон приходит из восточного моря.

Тигр встаёт в западных горах. Два создания ведут сражения и превращаются в жизненную силу неба и земли». В данном случае эксперимент явно связан с соединением свинца и ртути."

"Нужно, однако, понимать, что в данном случае не подразумеваются обычные, общеизвестные неблагородные вещества, так как алхимик имеет дело с духами свинца и ртути.