Из-за близости Тибета китайская метафизика вполне могла испытать на себе влияние распространённой в этой области буддийской традиции. Среди тибетцев есть аскеты, которые, будучи привержены своим дисциплинам, воздерживаются от общения с мирянами. Некоторые называют их лха, или духами, что объясняется их непонятным для обычных людей поведением и отстранённостью от земных дел.

По мнению Е.П. Блаватской, Шэ и Цзюай, с которыми поддерживали общение китайские императоры и учёные, были, по всей вероятности, лоханами, или Адептами буддизма или даосизма, в крайнем уединении обитавшими в этих удалённых местах.

В книге «Шу цзин»[244], самом древнем из литературных памятников Китая, содержатся сведения о том, что во времена правления великого Яо происходило немало удивительных и непостижимых явлений. Император Яо следовал во всём стезёй добродетели, и посему небеса были к нему благосклонны. В эти дни многие видели пятерых почтенных старцев, прогуливавшихся по острову Хо, но только мудрецы знали, что это были духи пяти планет. Яо понимал эти тайные знаки, ибо в каждом глазу у него было по два зрачка, и поэтому он мог видеть в двух мирах.

Высказав несколько пророчеств, таинственные старцы поднялись в воздух и улетели, подобно блуждающим звёздам, чтобы занять свои места в плеядах. Древние китайские писания изобилуют подобного рода легендами, и доступными для понимания их можно сделать лишь на основании традиций Адептов.

Как и следовало ожидать, первые европейцы, совершившие путешествие в Азию, наслушавшись фантастических историй о восточном мистицизме и насмотревшись на удивительные деяния восточных чудотворцев, пришли к выводу, что и Индия и Китай буквально кишат магами и чародеями, да к тому же ещё теми, кто показывает фокусы и занимается некромантией.

Упоминания о всякого рода чудесах встречаются в принадлежащем перу Филострата описании путешествия Аполлония Тианского[245] ещё в первом веке н. э. Распространению подобных историй во многом способствовали рассказы, безусловно, самого прославленного из всех путешественников — Марко Поло[246]. По его словам, чародеи из «Татарии» обладали способностью воплощения, воскрешая образы древних мудрецов и божеств. Повествование о пережитых им приключениях и увиденных чудесах было столь захватывающим, что реакция на изданную им книгу оказалась весьма бурной и противоречивой. Его, естественно, обвинили в преувеличениях и представлении событий в ложном свете и вынуждали хотя бы на смертном одре, признать, что все истории о восточных чудесах он выдумал от начала и до конца. Он же вместо этого дал торжественную клятву в истинности всего им сказанного и добавил, что не сообщил и половины из того, что ему в действительности удалось наблюдать.