Обычно дуэлянтам дают пару секунд, чтобы активировать доспех… но Кирилл сам всё проморгал. Формально бой начался. Первый удар — мой. Всё по правилам. Кирюшу отвлёк его же союзник. Символично.

Боярский сынок падает. Глупо, неуклюже. Щёки в песке, глаза стеклянные, ментальная защита — разбита в хлам. По сути, я победил.

От нечего делать посылаю ему внушение: «Бегай по кругу и лай, как собака». Классика жанра. Школьная, но нестареющая. Кто я такой, чтобы сопротивляться вечному?"

"Трубецкой вскакивает и начинает наматывать круги по арене, глупо тявкая. Раздается хруст.

Я отвожу взгляд вверх. В кабинке под номером «6» лопается стекло. Осколки сыплются наружу, будто взрывается витрина. Через туман и дым вываливается Паскевич.

О, красавец.

Вся кожа облезла. На теле вспухшие волдыри, из плеч и спины вырастают грибы с красными шапками. Надо же, и правда мухоморы проросли. Одержимый идёт шатко, но идёт — прямо ко мне, излучая демонскую жуть.

— Филинов!!! Ты это устроил!!!

За моей спиной уже стоит Гришка — молниевый доспех потрескивает, пальцы дрожат в предвкушении разрядов. Ментально касаюсь разума друга: «Не дёргайся».

Тот же приказ — в кабинку, жёнам и Ледзору: «Только защита. Не вмешиваться».

Паскевич подползает ближе. Голос рвётся из горла, хриплый, покрытый слизью:

— Это твоих рук дела, мальчишка!!!

Я делаю удивленное лицо:

— О чём вы, Дмитрий Степанович?

— Ты! — орёт он, заходясь кашлем и дымом. — Ты подкинул мне мои же шашки! Это ты!

Изображаю крайнее недоумение, бросаю взгляд на его кабинку:

— Кстати… А почему вы были в шестой кабине?

Он резко оборачивается. Смотрит вниз. Под окнами — табличка: «6». Он тупо моргает, разглядывая цифры.

— Я должен был быть в «тринадцатой»!

— Хм, да? — киваю. — А мои жены как раз в «шестой». Но они почему-то пошли в «тринадцатую». Видимо, персонал перепутал таблички на дверях.

Он косится на меня в подозрении и сомнении А вдруг и правда сам напортачил?

Я продолжаю добивать комедию:

— А что у вас за Дар? Регенерация? По-моему, кожа уже начала затягиваться… Такое ощущение, будто волдыри втягиваются обратно. А я думал, вы ледовик, княжич.

Одержимый раздраженно оскаливается.

— Это родовая тайна.

И не сказав больше ни слова, Паскевич разворачивается. Перешагивает через лающего Трубецкого и быстрее уходит прочь.

На ходу бросает:

— Поздравляю с дуэлью, Данила Степанович.

Я улыбаюсь ему в спину. Спасибо, Дмитрий Степанович. Не забуду.

— Гриша, на сегодня закончили.

Обхожу Трубецкого, который застыл на четвереньках и что-то там сам себе тявкает. Снимать ментальную программу я не собираюсь. Пусть побегает. Родовые телепаты Трубецких, думаю, справятся. У столь древнего боярского рода наверняка найдутся спецы по спасению разума из оков ментальной прошивки.