С тех пор интервал времени, проводимого полковником на работе, стал постепенно сокращаться. Сначала он в десять часов приезжать по утрам стал. Потом уезжать в четыре. И так далее. К тому времени, как Сабуров демобилизовался, Попцов редкий день на базе больше четырех часов проводил. А иногда — и с каждым месяцем все чаще — и вовсе весь день не появлялся. Мякишева это, кстати, вполне устраивало — когда Попцов был на базе, приходилось хотя бы видимость субординации соблюдать. А нет ничего хуже — реально делать все самому, но при этом еще уважение бездельничающему начальнику демонстрировать.

Тем более что когда полковнику становилось совсем нечего делать — а бывало такое часто, — он начинал придираться, выдумывать всяческие глупости, в общем, делать все то, из-за чего в СССР столько анекдотов про офицеров существовало.

В общем, Андрей очень надеялся, что Попцова сейчас на базе нет. Без него куда спокойнее.

Солдат с ответом медлил, мялся. В самом деле, ему же Мякишев наверняка не сказал, кого встречать предстоит. Мысли солдатика отчетливо читались на его круглом веснушчатом лице: «Мало ли, кто этот штатский… Может, журналист… Скажешь такому, что полковника нет на базе, потом за это голову оторвут».

— Да не мнись! — усмехнулся Андрей. — В деревне, что ли? Не приехал еще?

Солдатик несмело кивнул.

— Ну, вот и хорошо. Веди к капитану.

Капитан Мякишев за прошедшие с их последней встречи полтора года почти совсем не изменился. По-прежнему худой, подтянутый, чем-то напоминающий хищную птицу, он встал из-за стола, шагнул навстречу Андрею, широко улыбнулся.

— Ну, здравствуй, Сабуров!

— Здравия желаю, товарищ капитан! — выпалил Андрей. Совершенно автоматически так получилось — язык сработал раньше рассудка.

Вот что значит привычка!

— Иванько, иди, погуляй, — капитан кивнул на дверь сидевшему за соседним столом молодому лейтенанту. Излишней деликатностью Мякишев никогда не отличался.

Через минуту они остались одни.

— Садись, — Мякишев показал Андрею на освободившееся место. — Веришь, нет — очень рад тебя видеть. Ну, рассказывай, что у тебя и как.

Андрей стал рассказывать. Всей правды он говорить пока не стал. Скат разрешил ему, в случае необходимости, сказать Мякишеву — но только ему! — о том, где сейчас его бывший подчиненный работает.

Но пока такой необходимости не было. Так что Андрей больше говорил про семью, чем про работу — о ней только вскользь упомянул, дескать, устроился в одну контору. Куда больше Андрея интересовали здешние дела — и он постепенно перевел разговор на это. Мякишев, кстати, особо и не сопротивлялся — говорить о своих делах всегда интереснее. Тем более что поговорить было о чем. С тех пор, как Сабуров демобилизовался, ситуация изменилась — и не в лучшую сторону.