Сначала Ира устроилась дворником, потом прибрала к рукам освободившееся место консьержки, и еще от случая к случаю мыла подъезд. Если у нее выдавалось свободное время в каморке консьержки, она приводила в порядок отчетность по подъезду, а потом и по всему дом и возилась с бумажками. После рабочего дня сил оставалось только на то, чтобы принять душ, поужинать, упасть в постель. И забыться сном. Милосердно — без сновидений. Эта трудотерапия оказалась эффективной."

"Ира научилась заново дышать. Встречать день и провожать день без мыслей. Просто жить. В безопасном маленьком коконе, созданного из таких странных и, казалось бы, неподходящих для этой роли вещей, как лопата и метла, ведро и швабра, камеры видеонаблюдения и связка ключей.

В нем было все просто и понятно. Никаких сюрпризов. Но потом начались перемены.

Сначала мама начала забрасывать пробные шары. Решение дочери, дипломированного врача, пойти работать дворником, родители приняли примерно как погодное явление. Ну что ж, дождь — значит дождь. Дворник — значит, дворник. Чем бы дите не тешилось…

Но прошло время. С точки зрения мамы, видимо, достаточное, чтобы прийти в себя.

И начались разговоры про подругу, которая работает бухгалтером в сети частных клиник. И что им требуется хороший педиатр. И что Ире нельзя терять квалификацию. И что они готовы закрыть глаза на паузу в ее трудовой медицинской деятельности. Мама говорила мягко, не давила — но даже такие мягкие подталкивания к тому, чтобы что-то поменять в своей жизни, Ира воспринимала болезненно, почти агрессивно. Она не раз и не два одергивала себя в последний момент — чтобы не закричать в ответ. Нельзя так. Это ведь мама. Она желает ей только добра. И объективно права. Столько лет учебы, упорным трудом давшийся диплом — и все спустить в унитаз? Глупость. Но заставить себя что-то изменить в своей жизни Ира не могла. Ей было спокойно и безопасно в ее мире. И она не хотела вылезать из кокона. Там может быть больно.

Если вы не меняете ничего в своей жизни — перемены сами придут в вашу жизнь. Ира в этом теперь была уверена точно. Она ясно помнила, с чего начались перемены в ее жизни. С гололеда. И с колеса машины, в которую угодила ее нога, когда Ира упала.

Владельца синей «ауди» Ирина видела и не раз.

Он был одним из жильцов ее подъезда, и ему она отвела крохотную ячейку в своей памяти. Как и всем остальным жильцам.

Когда эта ячейка стала разрастаться? Наверное, в тот вечер, когда он прогнал от ее двери пьяных мажоров. Тогда Ира очень сильно испугалась. Она, оказывается, еще чего-то боится. И очень хочет жить, несмотря ни на что. Не то, чтобы ее посещали мысли о суициде. А вот мысли о бессмысленности своей жизни — да, и часто. В последние полтора года. А в тот вечер жизнь вдруг обрела смысл.