Поверить в это было сложно, ведь еще неделю назад я в команде других ученых сделала сорокакилометровый марш-бросок до лежбища сивучей и чувствовала себя вполне здоровой, а тут…

Я, сама того не осознавая, замедлилась. Коснулась живота. Сколько раз я представляла себя беременной снова? После тех же ЭКО, которые ничем хорошим не заканчивались. Никогда… никогда, сука, не заканчивались. И в итоге (вот ведь насмешка!) вместо долгожданного ребенка выносила в себе маленькую опухоль-убийцу.

Шведов остановился у меня за спиной, так близко, что от его раскаленного дыхания зашевелились тонкие волоски на шее. А я ведь знала, что это знак. То, что два полностью здоровых человека не могли забеременеть столько лет. И по-хорошему, нам давно уже нужно было остановиться в своих попытках. Но… Я уже говорила, да, что мой муж свято верил в то, что все в этой жизни должно идти исключительно по утвержденному им самим сценарию. Вот мы и пытались выдрать у судьбы то, что она не собиралась отдавать добровольно. Снова и снова пытались.

— Ненавижу тебя! — просипела я.

— Нет, Вера. Нет. Просто ты забыла, как любишь. Но это ничего, малыш, я напомню.

Семен обхватил мою шею и, чуть сжав руку в локте, притянул меня к крепкой груди. Господи, у этого придурка стоял! Иногда мне казалось, что его даже хоронить со стояком будут.

Дернув плечами, я высвободилась из загребущих рук мужа и пошла дальше. Шла долго, пока не набрела на то самое УВД, где мы впервые с ним встретились.

Память как кинопленку открутило назад. И вот я уже опять молодая и беззаботная. И он… Он молодой.

— Вера, знаете, а давайте я вас подвезу.

Я растерялась. Повернулась к…

— Можешь звать меня Семеном.

— А разве так можно? Ну, в смысле, — я почему-то покраснела, — вы должны делать свою работу беспристрастно, а если мы продолжим общение…

— Моя беспристрастность как-то пострадает? — закончил он за меня. И вроде ровным голосом он это говорил, а мне все равно почудилась в нем насмешка. Но такая добрая, что ли?

— Типа того, — окончательно смутилась я.

— Так. Понятно. Видно, пришла пора сознаться. Я вообще-то в другом месте работаю.

Я ошарашенно хлопнула глазами в попытке сообразить, к чему тогда был весь этот цирк с допросом. Он издевался, что ли? Все они?! И видно, это вопросы уж как-то слишком явно читались в моих глазах, потому что Семен поспешил объясниться:

— Прости, Вер. Я тут вообще по другим делам был, услышал, как с тобой обращаются, — крылья породистого носа Семена дрогнули, выдавая охватившую его ярость, — и не сумел отказать себе в удовольствии вмешаться.

— Так мое заявление приняли, или нет? — тупила я.

— Конечно. Старый мудак понесет наказание. Тут даже не сомневайся.

— Спасибо.