— Так, а чего мы тут без дела сидим, а, господа родители? — заглянул к нам энергичный врач.

— А что нам надо делать? — всполошилась я, уверенная, что в приступе паники забыла о чем-то важном."

"— Обеспечивать контакт кожа к коже, конечно же! Давайте, мамочка, снимайте верх. И вы, папочка, тоже.

Буквально две минуты спустя доктор опять умчался, а мы со Шведовым остались один на один каждый со своим дитем, заботливо прикрытым сверху байковой пеленочкой.

— Вер…

— Что? — просипела я, вообще не справляясь с раздирающими меня эмоциями.

— У меня же волосы на груди. Наверное, ей плохо…

— Не вздумай! Сиди. Нормально ей.

Шведов послушно замер, опустил взгляд и следом опять бубнить начал:

— Женьке-то точно больше кайфа.

— Ну, потом поменяемся, — всхлипнула я.

— Вер, она маленькая — пипец. А если я что-то сломаю?

— Не ной! Ты сам нам это устроил. Теперь расхлебывай.

— Вер, а ты… Ты про развод серьезно говорила?

— Господи, нашел когда об этом вспомнить!

— Нет, ты скажи. Я должен понимать, к чему готовиться.

— Ну, вот скажу я — да, давай разведемся. И что? Ты согласишься?

— А ты скажешь? — Шведов уперся в меня тяжелым взглядом из-под насупленных бровей. Ну, вот как об этом говорить? Как?! Когда у него на груди наша дочь, а у меня — сын, которых бы не было, если бы не баранье упрямство Шведова? Знаете в чем соль? Ни с кем другим я бы не решилась на это! А теперь вдыхаю сладкий аромат своего ребенка, дышу им, и такой ужас накатывает от мысли, что этого могло бы никогда не случиться!

— Нет, Семен. Не скажу, — сдалась я.

— Потому что нашим детям нужен отец? — он еще сильнее прищурился. Я наклонилась, чмокнула Женьку в лобик, распрямилась и прошептала:

— Нет. Потому что я очень тебя люблю…

Боже, каким диким огнем засветились его глаза! Ну, вот что он за человек? Почему с ним так сложно? Будет ли дальше легче? Теперь, когда у нас есть все, о чем только можно мечтать. Сумеем ли мы все не испортить?

Семен осторожно встал со своего стула, подошел ко мне и сел рядом, закинув одну руку мне на плечо, а другой все так же удерживая дочь.

А еще через пять минут нас с ним выгнали. Все же Агнии и Женьке эту ночь предстояло провести в реанимации. И моя только-только стихнувшая тревога вернулась…

— А что если она проберется к ним? Если заберет? — сипела я, уткнувшись носом в грудь мужа.

— Это исключено.

— Почему ты так в этом уверен?

— Потому что лечение ее старшего сына целиком и полностью зависит от моей воли.

— А ты… смог бы отыграться… вот так на… ребенке?

Я затаила дыхание в ожидании ответа. Сердце бахало в груди, отдавало в уши нескончаемым эхом. А Шведов… Шведов ничего мне не ответил. Только глянул так, что стало понятно — ради нашего благополучия он бы пошел на все. На любые сделки и любые жертвы.