Ларри имел их всех. Просто потому, что мог. Они были его мясом, его муравьиной фермой. Сегодня он велел Майклу встречаться с Викторией, а если завтра Виктория ему надоест, он заменит ее на кого-то другого, и Майкл будет трахать его новую пассию, изображая влюбленность перед нанятыми фотографами. Потому что Майкл не хочет ссориться с Ларри, он хочет остаться в Голливуде, летать бизнес-классом, жить в доме с пятью спальнями и бассейном, каждый год менять тачку. Потому что Майкл готов пожертвовать чем угодно ради своей работы, а еще потому что Майкл ни ради какой нахрен гордости не хочет снова быть нищим автомехаником.

"

"— Втройне тебе повезло, что я не пидор, — добавил Зак. — Иначе ты сосал бы у меня. Я просто жадный, — сказал он почти задумчиво. — Я просто жадный еврей, который хочет на тебе заработать. Цени мою доброту.

— Ценю, — равнодушно сказал Майкл.

— Так ты едешь на Сандэнс?

— А ты дашь мне тренера?

— Кто тебя научил торговаться? — возмутился Зак. — Кто испортил моего послушного мальчика?

— Ты и испортил, — отозвался Майкл. — Так мы договорились?

— Да, — хмуро сказал Зак.

До начала съемок оставалось меньше месяца.

Майкл выкинул переживания из головы и занялся делом. Для роли нужно было скинуть вес, чтобы не выглядеть слишком цветущим в голодной Ирландии. Эрик МакТир вряд ли обладал здоровым цветом лица или красивым загаром. Майкл позвонил своему тренеру, обозначил сроки начала съемок и желаемый результат. Сел на диету, распланировал тренировки.

Просыпаясь утром, Майкл спихивал с себя собачью тушу и отправлялся на пробежку в холмы. Бобби снисходительно, даже не напрягаясь, трусил рядом с таким видом, будто это он выводил Майкла бегать, а не наоборот.

Они добирались до вершины холма, делали передышку — и бежали обратно. По дороге Майкл слушал аудиокнигу. «Дикие волки из Баллингари» — первоисточник, из которого выцеплял детали о жизни Эрика. Кем тот был, каков он был, чем жил, о чем думал?.. Деталей там было не много, но он запоминал каждую, сводил их в одну картину, чтобы воссоздать героя именно так, как он был задуман. Достраивал их, додумывал, дорисовывал полотно, намеченное Джеймсом. Он придумывал Эрику детские происшествия, шалости, сердечные раны. Он думал над его любовью к Богу — была ли это любовь, был ли это страх?. . Как он вел себя, как смотрел на себя в зеркало, как ходил, говорил, улыбался?..

Майкл постепенно влезал в его шкуру, осторожно поводил плечами, устраиваясь в ней. Заметил, что стал много молчать — Эрик тоже был не разговорчив. Придумал ему вкус к еде — и ел то, что ел Эрик. Спал так, как спал Эрик, ходил, как он, думал, как он.

Делал сотни заметок о том, что из этого получалось. Чтобы потом можно было надевать роль и снимать ее, как костюм.