Любой. И любая.

— Ты что, поревновать решил?.. — издевательски спросил Майкл. — Серьезно? Хочешь сейчас моих баб посчитать? Да я сам всех не вспомню. У меня до тебя сотня была, а после тебя — все пять.

Джеймс выпрямился. С его лица исчезло мученическое сожаление.

— Я не спрашивал, сколько их было, — сказал он, на глазах обретая спокойствие. — Мне не интересно.

— А что тебе интересно?

Джеймс молча смотрел на него, вдруг став каким-то холодным, далеким. Майкл судорожно переворошил в памяти, что он ему такого сказал, чтобы Джеймс вдруг стал таким — но ничего не нашел, память будто вырубило, он ни слова не вспомнил.

— Очень жаль, — с расстановкой сказал Джеймс. — Кажется, я в тебе сильно ошибся.

— А я ошибся, когда думал, что тебе хватит сил собрать яйца в кулак и сказать, что у тебя все прошло, и ты не собираешься возвращаться! — вспылил Майкл.

— У тебя «все прошло» куда раньше! Я… — Джеймс задохнулся от возмущения, у него зажглись глаза, на мгновение блеснув прежним огнем. — Я ради тебя был готов на все!.. Я не позволил тебе сесть в тюрьму!.. Пожертвовал ради тебя всем, что у меня было!

— Ну и че молчал-то тогда стока лет?

— Я встретил хорошего человека, — твердо сказал Джеймс, глядя ему в глаза.

 — Надежного, умного и верного."

"— А я, понятное дело, не такой, — усмехнулся Майкл. — Ни верности, ни хорошести ты от меня не видел. Что дурак, не спорю, — он мотнул головой. — Отец твой так же сказал. Я и с ним не спорил. А что? Это правда. Университеты я только издалека видел. Мне некогда было учиться, и не на что. Мне работать надо было. Семье помогать.

Джеймс устало покачал головой.

— Нет, Майкл. Дело не в этом. Ты и правда дурак.

Майкл пренебрежительно хмыкнул, сложил руки на груди.

— Ну так че, умник, — сказал он. — Че искал-то меня тогда? Аж в Лондон ездил.

— Теперь это уже неважно.

«Важно!» — хотел крикнуть Майкл, но не дал себе, сцепил зубы.

— Такой умный, а позвонить моему агенту не догадался.

— Догадался, — Джеймс сбавил тон, к нему в голос вернулось прежнее сожаление. — Но ты очень высоко взлетел, Майкл. Я хотел… но боялся, ты меня даже не вспомнишь.

— А перестать быть таким ссыклом ты не хотел?

Джеймсу в лицо бросилась краска, он плотно сжал губы.

— Насчет баб. Я обещал тебя ждать, — сказал Майкл.

 — Хранить тебе верность я не клялся. Пять лет — долгий срок, а мы оба не монахи. Но я ждал, — с нажимом сказал он. — Все это время.

У Джеймса невольно приподнялась бровь, в лице что-то мелькнуло.

— В смысле — все «то» время, — поправился Майкл, чувствуя, что сам краснеет. — Не «это». Не до сих пор.

— Когда я жил в Париже… — начал Джеймс, но Майкл прервал его:

— Да плевать! Мне плевать, как ты жил. Ты завел себе хорошего и надежного — поздравляю! Иди ебись с ним, раз плохие мальчики тебя больше не вставляют.