Свернул крышечки, налил пиво в стакан с минералкой. Оно вспенилось шапкой, полилось через край и расплылось на столешнице.

— Черт, — сказал Майкл, тупо глядя на лужу. Ему хватало мозгов понимать, что он творит какую-то дичь, но перестать он не мог, не получалось.

— Давай лучше из бутылки, — подсказал Джеймс.

— Да, — с облегчением сообразил Майкл. — Точно. Давай.

Он бросил в мусорную корзину полупустую бутылку, вторую протянул Джеймсу. Понял, что сделал что-то не то, достал бутылку из мусора, торопливо глотнул, поперхнулся пеной и закашлялся.

Джеймс молча смотрел на него, потерянно улыбаясь.

Майкл убрал стаканы, протер лужу бумажным полотенцем и сунул его в холодильник.

Они выпили молча, не моргая глядя друг на друга.

— Я видел твой фильм, — сказал Джеймс. — Я был на премьере.

— А, — сказал Майкл. — Ты там был?.. Я не видел тебя. Подошел бы.

— Я не хотел, — сказал Джеймс. — Я хотел, но не тогда. Не сразу.

Он опустил глаза, став серьезным.

— Знаешь, это было так странно, — сказал он. — Видеть себя твоими глазами. Я же понял, почему ты взял Питера. Ты сделал фильм о том, как я жил. Весь этот год.

Как находил в себе силы общаться с людьми, выходить к ним. Совсем как он. Ты как будто все знал. Как я жил, что я делал… Это было так удивительно. Даже в деталях!..

— Э… спасибо, — автоматически сказал Майкл. — Но… Только это была история не о тебе. Она обо мне. Это я искал своего кита, которого потерял.

Джеймс вдруг улыбнулся — весело.

— Вот видишь, какова сила искусства? Каждый увидел себя.

— Ладно, — с нервным смешком согласился Майкл. — Пусть будет и про тебя. Понравилось?..

— Очень, — негромко сказал Джеймс, глядя ему в глаза.

 — Очень, Майкл. Ты снял потрясающий фильм. В конце я рыдал, и не я один на нашем ряду, я слышал.

— Ты меня вдохновил. Стихи-то твои.

— Это ты их мне рассказал. Помнишь, тогда. В Чидеоке.

Джеймс глубоко вздохнул, будто готовился что-то сказать. И все вдруг стало настолько серьезным, что Майкл ощутил себя на грани натуральной паники. Он торопливо глотнул еще пива, стукнувшись зубами о горлышко.

— Ты позвал меня, — сказал Джеймс. — И я услышал.

Майкл поставил бутылку, чтобы случайно не выронить из похолодевших рук. Он чувствовал ужас — совсем как в тот раз, когда они ссорились, когда Джеймс просил отпустить его.

Майкл не знал, что тот попросит сейчас — и ему не хотелось знать, хотелось заткнуть уши руками и скорчиться на полу.

— Я приехал к тебе, — сказал Джеймс.

Майкл молча смотрел в ответ, не понимая, что происходит.

— Мне тогда хотелось сразу к тебе подойти, кинуться к тебе — но я не хотел ничего решать на эмоциях. Я подумал, что будет лучше, если я все серьезно обдумаю.

— Что ты обдумаешь? — механически переспросил Майкл.