«Сильвер Бэй» была молодой независимой студией из Нью-Йорка, и в отличие от «Нью Ривер», которая специализировалась на кассовых фильмах и модных темах, у этих был очень широкий формат. Они выпускали комедии, концептуальные драмы, у них была своя студия анимации. Они не делали ставку на блокбастеры, которые приносили быстрые деньги и забывались через год, заполнив рынок мерчевыми игрушками и футболками. Они искали что-то новое, экспериментировали, рисковали — давали своим режиссерам карт-бланш и смотрели, что получится.

Они не делали деньги. Они делали фильмы. Они делали ставку на авторский голос, а не подгонку под ожидания аудитории продукта, который переписывает и сверяет со стратегией дюжина сценаристов и десяток продюсеров.

Все, что они делали, было подчинено поиску «того самого» кино — без звезд, без гарантированных наград и премий, но с живой авторской интонацией. Они не предлагали заоблачные гонорары, но они предлагали свободу."

"Майкл продал им фильм, не сомневаясь. И они развернули кампанию по его продвижению — по-своему, нарушая годами выработанные правила, не выкупая билборды и рекламные страницы в журналах, а запуская в соцсетях мемы, вирусные ролики и твиты с хохмами.

Потревоженные шумом, проснулись тяжеловесные критики, заговорили о Питере — его хвалили, его называли открытием года, удивлялись, как он из романтических комедий вырвался в драматические актеры, полностью сменив амплуа. Вскользь хвалили режиссерский дебют Майкла. Майкл радовался, но тоже вскользь. Он сделал главное, он рассказал историю, а дальше она уже жила сама по себе. Он просто стоял в стороне, кивая в ответ на поздравления.

Иногда они приходили оттуда, откуда Майкл совершенно не ждал.

На одном из фестивалей снова появился Уизли.

— Почему его еще нет в кинотеатрах? — спросил он. — Мне пришлось добираться до тебя черт знает как, чтобы посмотреть еще раз.

— Его не успели выпустить, — сказал Майкл. — Мы пока только готовимся к дистрибуции. Мне правда очень приятно, что ты… — начал он, но Уизли перебил:

— Ты был прав.

Замолчал, опустив глаза и привычно вертя солнечные очки. Они сидели за столиком уличного кафе, встретившись после очередного показа.

— Прав в чем? — уточнил Майкл.

— Это история обо мне, — сказал Уизли.

 — Я бы очень хотел, чтобы это было не так, но это так. Я больше не могу сидеть на одном месте, мне самому теперь кажется, что меня кто-то зовет. Я только пока не понял, кто и куда.

Он завел за ухо рыжую прядь, не поднимая глаз. Потом добавил:

— Ты отобрал у меня прежнюю жизнь, и теперь я не знаю, благодарить тебя или ненавидеть. Я чувствовал связь с Грегом, пока пил. Он был со мной. Во время премьеры, когда ты читал стихи, я плакал по нему последний раз. Больше не могу. Не получается.