Его внебрачный сын, граф Флао, занявший под штаб дворец старого камергера, не прошел мимо прекрасных глаз польской провинциалочки и доложил о ней отцу. Так что министр иностранных дел вскоре «устроил» Наполеону Валевскую, ведь недаром говорили, что «у Талейрана всегда полон карман красивых женщин».

Дамы варшавского общества были удивлены, когда среди них появилась провинциальная красавица, и все сразу обратили внимание на то, что именно ее Наполеон выделяет из толпы. «Император вошел в зал, как на поле битвы или на плац, быстро и радушно; но вскоре его лицо приобрело более сладкое выражение, улыбка озарила омраченное мыслями чело».

Он заметил Марию среди представленных ему женщин. 17 января состоялся бал. Валевская и Наполеон танцевали контрданс. Дамы перешептывались о незаслуженной чести, выпавшей на долю Марии, а французские офицеры, не замечая неудовольствия императора, раз за разом переходили ему дорогу. Он даже был вынужден двух особенно ретивых отправить «по особо важным делам» прямо с бала.

Наполеон, покоряющий женщин с наскока, как крепости, был озадачен, когда его пылкие послания не нашли достойного отклика в сердце Валевской, которая незадолго до этого сама стала инициатором первой встречи.

Мария же была просто напугана таким натиском. «Я видел только Вас, восхищался только Вами, жажду только Вас. Пусть быстрый ответ погасит жар нетерпения… Н.». Валевская не отвечает. Наполеон отправляет следующее письмо: «Неужели я не понравился Вам? Мне кажется, я имел право ожидать обратного. Неужели я ошибался? Ваш интерес как будто уменьшается по мере того, как растет мой. Вы разрушили мой покой. Прошу вас, уделите немного радости бедному сердцу, готовому Вас обожать. Неужели так трудно послать ответ? Вы должны мне два… Н.». И опять молчание.

Констан, камердинер Наполеона, и отвозивший письма Дюрок наблюдали, как растет нетерпение императора. Молчание распалило его страсть, он не привык к неповиновению. В третьем письме Наполеон, чтобы «утолить потребность влюбленного сердца», обещает исполнить все желания дамы, но чашу весов перевешивают слова, звучащие как шантаж: «Ваша родина будет мне дороже, когда Вы сжалитесь над моим бедным сердцем». Мария согласилась на встречу, но все время рыдала, и Наполеон не сумел ни остановить поток слез, ни переступить через него.

«Орел» пожалел «сладостную, слезоточивую голубку».

На следующее утро он снова предпринял атаку: очередное письмо и бриллиантовая брошь-букет. Дорогой подарок отброшен в сторону. Для Валевской это стало оскорблением, как оплата услуг. Увидев ее на обеде без броши, император был удивлен и обижен. Ведь для него это был символ ее согласия, поэтому Мария в знак примирения приложила ладонь на место отсутствующего букета.