И прохожие с любопытством рассматривали семью бывшего императора. Более всего обывателей поражали прически великих княжон: почему они подстрижены, как мальчики? Императрица Александра Федоровна чаще всего выходила на балкон с шитьем или вязанием, реже всех появлялся на балконе Николай II. Большую часть дня он проводил за распилкой кругляков на дрова, и это было одним из его любимых занятий. Физически царь был очень силен, любил движение, иногда целыми часами, один или в сопровождении дочерей, ходил по двору.

По вечерам семья собиралась в зале. Приходили доктор Е.

 Боткин, князь В. А. Долгоруков, граф И. Л. Татищев, фрейлины А. В. Гендрикова и Е. А. Шнейдер, и вечер проходил в разговорах или чтении вслух. Осенью с детьми (царевичем Алексеем и великими княжнами Марией и Анастасией) стали заниматься русским языком, историей, географией и другими науками. В долгие зимние вечера в бывшем губернаторском доме ставились спектакли — пьесы на английском и французском языках — под руководством П. Жильяра. Из русских пьес был поставлен водевиль А. П. Чехова ""Медведь"", в котором роль помещика Смирнова играл сам император. Домашним уютом, семейным счастьем и покоем веяло от этих представлений, доставлявших удовольствие и самим участникам, и их зрителям.

По воскресеньям царской семье разрешали ходить к ранней обедне в храм Благовещения, находившийся недалеко от губернаторского дома. Пройти в него можно было через сад, но на пути всегда расставлялись в две шеренги солдаты, между которыми и проходили царственные узники и их свита."

"Тобольск находился далеко от железной дороги и промышленных центров, и бурные события октября 1917 года мало коснулись города.

На умы местных жителей продолжали оказывать влияние рыбопромышленники, купцы и духовенство. Каждый раз вокруг храма Благовещения, когда его посещали царственные узники, собирались ""верноподданные"", и просили допустить их к императору. Но даже в церкви царская семья не могла ни с кем общаться, так как народ, когда там молились Романовы, туда не допускался.

В Рождество 1917 года по указанию священника дьякон провозгласил в церкви многолетие царской семье, и обыватели во всех церквах города молились за здоровье всех членов дома Романовых.

Солдаты с угрозой стали требовать сменить священника, но архиепископ Гермоген не дал своих священников в обиду, только на время удалил их в Абалакский монастырь. После этого случая надзор за царской семьей сделался более строгим, но особенно жизнь узников ухудшилась после заключения Брестского мира. В середине марта 1918 года в Тобольске сложилась ситуация, о которой П. Жильяр писал так:

Наглость зазнавшихся солдат превосходит все, что только можно себе представить.