Девушка была босиком, туфли стояли рядом. Модельные, из натуральной кожи. При кажущейся простоте одежда девушки была из фирменных магазинов – отметил Артем. Он знал в этом толк.

– Вы работаете или учитесь?

– Работаю, – вздохнула она. – Реставратором произведений живописи. У меня своя мастерская, от мамы осталась. Жалко, что далеко от дома. Заказов много. Приходится иногда оставаться ночевать прямо на рабочем месте.

Она выглядела моложе своих лет благодаря непосредственности, открытому выражению лица, отсутствию косметики и какой-то школьной прическе.

Заговорили об искусстве.

– Я бы больше хотела работать с хрусталем, но папа воспротивился, – посетовала Лина. – Мол, не женское это дело. Ты бы еще в стеклодувы пошла! А я обожаю стеклянные и хрустальные вещи. Мама любила фарфор… Мы с ней были очень близки. Она умерла.

Девушка замолчала. Ее серые прозрачные глаза подернулись слезами.

Артем погрустнел. Он тоже год назад лишился отца. Так глупо все получилось.

За соседним столиком пировала шумная компания. Бармен включил музыку. Лина немного оживилась, повеселела.

Игнат никак не мог избавиться от непонятного беспокойства.

Его что-то тревожило, раздражало. Подвыпившие парни слишком громко смеялись. Безвкусная музыка навязывала примитивный, назойливый ритм.

– А не поехать ли нам в другое местечко, потише и поуютнее? – предложил он. – Я не прочь продолжить знакомство.

Лина улыбнулась и… отказалась. Она устала и хочет домой, спать.

– Завтра вставать рано.

Друзья вызвали такси, проводили девушку до машины и вернулись допивать коньяк.

– Странная девица, – выразил свое мнение Артем. – Реставратор! Не красится. Чудно как-то! Интересно, она вправду такая или притворяется?

– Зачем ей притворяться?

– Чтобы произвести впечатление.

Особый прием флирта с мужчинами. Оригинальничает.

– Я не заметил никакого кокетства. По-моему, ей все равно, понравилась она нам или нет. А вот ты как-то не в меру возбужден.

– Но телефончик ты у нее выпросил!

Артем подтрунивал над другом, тот привык и не обижался. Они выпили еще по рюмочке.

– Ты же в барах с девушками не знакомишься, – беззлобно огрызнулся Игнат. – И на улице тоже. Не романтично-де, тривиально, пошло. Что вдруг изменил своему кодексу?

– Сам не пойму.

Есть в этой девице какая-то изюминка. Вроде бы и внешность у нее обыкновенная, и лоска никакого, и профессия никудышная. А глаза умные, волосы красивые… ведет себя естественно. Говорить с ней приятно, смотреть на нее приятно.

Игнат только кивал. Лина была в его вкусе: ничего общего с пресловутыми «моделями», надменными полусветскими барышнями, напористыми бизнес-леди. Он устал от заученных фраз, грубой фальши и наигранных улыбок. Ему надоело быть объектом охоты.