В чертах лица Лары сказывалась кровь далеких шотландских предков: гладкая матовая кожа, изогнутые дугой брови, серые, как грозовая туча, глаза, угольно-черные волосы. Бездонная глубина зрачков таила в себе невысказанную печаль – отголосок трагической истории свободолюбивых горцев. Лишь немногим мужчинам хватало самообладания не оглянуться ей вслед.

Большинство постояльцев жили холостяками, привыкшими разгонять тоску одиночества в борделе мадам Кристи или других таких же веселых заведениях. В присутствии Лары представители сильной половины начинали испытывать вполне объяснимое и самой природой обусловленное волнение. То и дело кто-нибудь из жильцов поджидал ее возле кухни, чтобы шепнуть:

– Будь же поласковей, Лара, я многое могу для тебя сделать...

Или:

– У тебя ведь до сих пор нет приятеля, правда? Хочешь посмотреть на настоящего мужчину?

Или:

– Как насчет прогуляться в Канзас-Сити? Я еду туда в четверг, может, составишь компанию?

Выслушав от любвеобильного работяги очередное предложение завалиться в постель, Лара заходила к лежавшему недвижно Джеймсу.

– Ты был не прав, отец. Мужики не дают мне и шагу ступить.

После ее ухода Камерон подолгу смотрел в закрытую дверь.

Смерть пришла за отцом ранним весенним утром. Скромные похороны состоялись на кладбище Гринвуд, в миле от Глэйс-Бэй. За тем, как гроб опускают в могилу, наблюдали лишь двое: Лара и Берта.

На землю не упало ни слезинки.

* * *Через три дня в пансионате появился новый жилец – Билл Роджерс, тучный, лысоватый семидесятилетний американец, очень обходительный и большой любитель поговорить. После ужина он оставался за столом – перекинуться парой-тройкой любезных фраз с Ларой.

– Душечка, вы слишком красивы, чтобы губить себя в этом медвежьем углу. Бросьте все, езжайте в Нью-Йорк, в Чикаго!

– Непременно. Только не завтра.

– Ваша жизнь только начинается. Вы знаете, чего хотите?

– Да. Я хочу очень многих вещей.

– Разумеется! Наряды и прочее...

– Нет. Мне нужна земля. Я буду владеть землей – той, которой никогда не было у моего отца. До последнего своего дня он жил на подачки доброхотов.

Круглое лицо Билла просияло.

– Недвижимость? Я когда-то занимался ею!

– Правда?"

"– Мне принадлежали дома едва ли не в каждом городке Среднего Запада. Я даже был владельцем сети небольших отелей. – В голосе Роджерса прозвучало сожаление.

– И что же произошло?

Билл пожал плечами:

– Жадность сгубила. Потерял все. Но пока не потерял, жил в свое удовольствие.

После этого разговоры о недвижимости стали ежевечерними.

– Первое, что тебе необходимо на всю жизнь запомнить, – сказал Роджерс, – это ДДЛ. Заруби на носу.

– ДДЛ? – бездумно повторила Лара.

– Деньги других людей.