И посадка была трудной, потому что две изъеденных дюзы взорвались как раз в тот момент, когда пилот посадил корабль на стабилизаторы. Корабль подпрыгнул раз, другой, изогнулся и лег на израненный метеорами бок. Рейнджер сержант Картр, поддерживая левое запястье правой рукой, облизал кровь с разбитых губ. Стена пилотской рубки с иллюминатором превратилась в пол, защелка двери уперлась в одно из трясущихся колен Картра. Латимир не пережил посадки. Один взгляд на странно изогнутую черную голову астрогатора сказал об этом Картру. Мирион, пилот, безжизненно свисал из паутины ремней у контрольного щита. Кровь текла по его щекам и капала с подбородка. Может ли течь кровь у мертвого? Картр так не думал. Он сделал медленный пробный вздох и почувствовал облегчение, оттого что вздох не сопровождался болью. Ребра целы, несмотря на удар, который отбросил его к стене. Он невесело улыбнулся, осторожно вытягивая руки и ноги. Иногда выгодно быть крепким нецивилизованным варваром с пограничной планеты. Свет замигал и погас. Картр чуть не взорвался, вопреки своему тщательно соблюдаемому спокойствию ветерана. Он ухватился за замок и потянул. Резкая боль в руке привела его в себя. Он не заперт, дверь сдвинулась примерно на дюйм. Он может выйти. Нужно выйти и отыскать врача, чтобы помочь Мориону. Пилота нельзя двигать, пока не будет ясно, насколько серъезны его раны… И тут Картр вспомнил. Врача нет. Уже три… или четыре… планеты. Рейнджер покачал болящей головой и нахмурился. Потеря памяти еще хуже боли в руке. Он не должен терять память. Три посадки назад, вот когда это было! Они отбили нападение зеленых после того, как вышел из строя носовой бластер. Тогда врач Торк получил отравленную стрелу в горло. Картр еще раз покачал головой и одной рукой начал терпеливо работать. Прошло немало времени, прежде чем он смог открыть дверь настолько, чтобы суметь протиснуться. Неожиданно в щель протиснулся голубой луч.

– Картр! Латимир! Мирион! – послышался голос из темноты. Только у одного человека на борту был голубой фонарь."

"– Рольтх! – узнал Картр. Его подбодрило, что ждал его не кто–нибудь, а член их собственного исследовательского отряда. – Латимир мертв, но Мирион, мне кажется, еще жив. Ты можешь войти? У меня как будто сломано запястье… Он отодвинулся, давая возможность войти. Тонкое голубое световое копье прошлось по телу Латимира и сконцентрировалось на пилоте. Потом трубка фонаря оказалась в здорой руке Картра, а Рольтх пробрался к бессознательному Мириону.

– Каково положение? – Картру приходилось повышать голос, чтобы заглушить стоны пилота.

– Не знаю. Помещение рейджеров не очень пострадало. Но дверь в отсек двигателя заклинена.