Босс стоит рядом со мной в скучающей позе: одна рука в кармане, вторая поигрывает брелком с ключами от внедорожника.

— Папа дома? — хмуро спрашиваю я.

— Дома дома, где ж ему ещё быть-то! Проходите… — она суетливо отступает в сторону, поправляя на себе вульгарный халат с огромным вырезом на груди.

При нашем вторжении в прихожей становится не просто тесно, а совсем непроходимо. Царевичев с его высокой широкоплечей фигурой занимает сразу половину крохотного помещения."

"Подавив смешок, я быстро проскакиваю в зал. Туфли не снимаю — в квартире слишком давно не мыли пол, чтобы собирать с него грязь своими носками.

Когда-то я боролась с этим каждый день, протирая за ними грязные следы… но это был фактически бессмысленный мартышкин труд. Чистота держалась от силы несколько часов, а потом следы возвращались. И энергии на борьбу с чужой неряшливостью уходило море.

— Кто там, Альбиночка? — раздается из спальни на удивление трезвый и ясный голос отца.

— Пап, это я, — отвечаю ему и на пороге нашей бывшей с Настюшей комнаты удивлённо застываю.

Потому что спальни больше нет как таковой. Теперь это помещение напоминает крохотную художественную студию с десятками — а может и сотнями! — жутких набросков на всех стенах.

Только теперь я в полной мере осознаю, что в квартире стоит отчётливый запах свежих акварельных красок и новых кисточек. Он и раньше иногда появлялся — когда отца накрывало депрессивно-отчаянным приступом вдохновения, — но никогда не перекрывал миазмы вездесущего перегара полностью. И означать это может лишь одно.

Мой папаша-алкоголик сегодня не бухал.

— Катюха! — он с сияющей улыбкой поворачивает ко мне свою обрюзгшую физиономию. Довольное выражение делает ее почти приятной, да и к тому же она кажется менее опухшей, чем обычно. — Аристарх Егорович снова звонил! Тот тип из частной художественной галереи, помнишь? Вот недавно совсем. Он говорит, что еще вчера сделал электронную мини-презентацию и разослал приглашения по своим каналам! И знаешь, что?

Я невольно улыбаюсь, глядя на него, такого вдохновленного неожиданными переменами в жизни.

— Что?

— Желающих посетить мою эксклюзивную выставку перевалило за сотню человек — гордо заявляет папаша, размахивая перемазанной в краске кистью. — Аристарх Егорович, кстати, он сказал, что в качестве исключения я могу звать его Аристархом… так вот, он намекнул, что скорее всего при таком ажиотаже сделает вход платным. И выделит мне долю от продаж билетов. Целый один процент, представляешь?!

— Хм, — мычу я, не вполне понимая, радоваться этой новости или отнестись критически.