Высокий процент латентности…

Генка уже был раздавлен, но все еще упрямо шевелил ножками и топорщил усики:

– Это почему так?

– Как вам сказать, – задумался капитан, потирая подбородок, выпирающий, как носок туфли, – представьте, что вы – трудящийся. Дали вам, наконец, отпуск. Летом! Вы идете в профсоюзную кассу, выбиваете путевку, да не под родной Магнитогорск, а именно во всесоюзную здравницу. Или, допустим, из неких таинственных ресурсов получилось добыть билеты на дефицитное направление. Ну вот прибыли вы на перрон – и что ж, вместо того чтобы тотчас в море, пошли в притон и спустили отпускные. Разве так трудящиеся поступают? Особенно «северяне», которые солнца не видят по полгода?

– Почему ж сразу «северяне»? – поинтересовался Дементьев.

– Хотя бы потому, что другим трудящимся серьезно играть обычно некогда и не на что. Для прочих потолок – спустить червонец попутчику по плацкарту. Так – не так?

– Понятно уже, понятно, – заверил Гоманов."

"Очень ему повезло. Будь на месте Ругайна он сам или тот же Дементьев, то воспитание с поучениями и приведением подходящих притч продолжилось бы еще сутки, а то и далее, а то и спустя полгода-год процесс тыканья носом в лужи возобновлялся бы при каждом удобном поводе.

Однако местный капитан был великодушнее московских.

– Вот. Так что даже не беспокойтесь, щипач он аккуратный, на случайный карман не полезет. А если вам нужно мое мнение…

– Нужно, – заверил Дементьев.

– …то разумнее устроить операцию иного рода.

И рассказал, какого именно.

* * *Миша Усольцев по кличке Солист пребывал в приподнятом настроении. Голова с похмелья не болит, погода прекрасная, море теплое, денег предостаточно, можно не работать по мелочам, добывая на условный бутерброд. Размышляя над тем, куда направить свои стопы в модных остроносых туфлях, он рассматривал две альтернативы: к Майке или в «казино» к Осипычу.

Одно не просто исключало другое. Любимая, но такая упрямая девчонка поставила ультиматум: или она, или игра. Ах, как жестоки бывают эти нежные, эфирные создания. Будь на месте Майи другая шмара, выбор был бы очевиден, но эта вот впилась в сердце, въелась в печенки, и, по правде говоря, если б не честность настоящего вора, женился бы. Порядочность останавливала: девка-то неиспорченная, чистой профессии, медсестра в санатории «Нефтяник». Как она будет одна маяться, да еще и на сносях, а то и с малы́м, если придется Мише отъехать на курорт совсем иного рода?

Солист натурально никуда не собирался, но философски признавал за судьбой право рано или поздно щелкнуть его по носу, а ментам за его художества надеть на запястья наручники. «Чего ж тогда мучиться в раскоряку? – рассудил он.