– Ох и славно у него получается!»

Пал Палыч между тем по-свойски положил руку на плечо ювелира, жестко надавил и мягко заговорил:

– Павлуша, дорогой, мы же все тут свои люди.

– Как же, как же…

– Видишь ли ты прокурора в данном кабинете?

– Нет, тезка, не вижу, – подхватил игру ювелир, но глазки-то забегали. И без очков видать: давно и хорошо они друг друга знали.

– Вот то-то. Разговор у нас сугубо личный, междусобойный. Тут управление не твое, Павлик, не хозяйственное, тут занимаются серьезными вещами. Понимаешь?

– Это я понимаю, не понимаю другого…

– А раз понимаешь главное, то отсюда вопрос: можешь ли сориентировать по тем драгоценностям, которые у Ирины остались, после всех трат на врачей и милостыньки…

– Я не…

– …а вот товарищи, со своей стороны, обеспечивают полную конфиденциальность и понимание, – напирал актер Волков, – за тобой-то лично ничего крамольного нет, правда же?

– Нет, – заверил ювелир Волков.

– Так что бояться? Все свои, повторяю и ручаюсь. Валяй, Павел Петрович, чего там.

И ювелир, вняв голосу разума в лице именитого тезки, решился.

– Что ж, было дело. Ирина Каяшева, когда возникала острая нужда в средствах, неоднократно обращалась ко мне за консультациями. Вы понимаете, в скупках хорошую цену не дадут, а коллекционеры – народ избирательный. Кого-то интересует сугубо работа с историей, кого-то, напротив, именно камушки, иного, по его специфике, – лом.

– А что Шаркози интересовало, Павел Петрович? – подал голос Дементьев.

– Яшу? Как и положено цыгану – золото-брильянты. Но у Ирины коллекция была подобрана со вкусом, поэтому могла предложить лишь второе…

– И предлагала? – быстро уточнил Волков.

– Да.

– Сумму не припомните?

– Нет. Они расплачивались без меня, полюбовно.

– Полюбовно, – повторил Пал Палыч.

– Да, – глянул на тезку ювелир так, точно поддел его и остался этим весьма доволен.

– Ну а детали? – встрял в разговор Дементьев. – Павел Петрович, нужны какие-то детали. Ну, допустим, тонкости огранки, особенности, приметы, по которым, скажем, опознать можно: вот этот камень из коллекции Каяшевой, этот – нет.

– Разумеется, можно, – произнес ювелир с укором, – не слушаете или невнимательны вы? Я же говорю: камни, которые Ирина предлагала через меня Шаркози, были извлечены из готового ювелирного изделия. Само собой, огранка специфическая имела место быть.

– Спасибо. Идем дальше?

– Извольте.

– Вернемся к тому, что могло остаться у Каяшевой после того, как она перестала распродавать папину коллекцию. Вы, случайно, реестр для нее не составляли?

– И этот факт имел место. Она просила систематизировать, так сказать, от дешевого к дорогому, сориентировать ее по цене, намекала, что предстоят большие траты и ей хотелось бы понимать объективную стоимость… в валюте.