Чередников, вздохнув, сграбастал девчонку в охапку, чмокнул в пахнущую керосином макушку, искренне пожалел:

– Бедный ты ребенок. Поспи, ну их всех.

Сколько не давали спать несчастной девочке – бог весть. Всю ночь проспала у Чередниковых на квартире и теперь, повозившись, отключилась.

А везение все не прекращалось.

На Петровке немедленно отыскали и вызвали педагога из ближайшей школы – кстати выяснилось, что как раз в ней Валя и училась, и учитель ее тотчас вспомнила.

И все-таки Валя, уцепившись за чередниковский палец, спросила:

– Мне идти? Она меня не отдаст?

И он терпеливо сказал:

– Не бойся. Мы предупредили Татьяну Михайловну, она не выдаст. Мы все тут для того, чтобы тебя защитить, помоги нам.

– А что говорить?

Саша объяснил:

– Отвечай на вопросы, которые будет тебе задавать вот этот дяденька, за этими дверями, хорошо?

– За этими? – уточнила она, тыча в дверь пальцем.

– Валечка, не переживай, – подала голос учительница, – я буду с тобой. Пойдем?

– Идти? – снова спросила она, и вновь у Чередникова.

– Иди, Валечка, иди. Никто тебя не обидит, – заверил он.

И мужики отворачивались, смущаясь. Что интересно, никто, вопреки опасениям Саши, не усмехался, не подмигивал, и даже никто не высказывался в том смысле, что «дуракам везет». Язва Генка, зануда и выпендрон, от восторга лишь молча поколотил кулаком по спине, Дементьев хлопнул от души по плечу и также, ни слова не сказав, показал большой палец. Даже Лапин, заикаясь, высказался в том смысле, что Шурик молодец. Все радовались за него, и абсолютно искренне.

Как прошла беседа за закрытыми дверями, за которыми полковник Филатов и учительница вели разговоры с несовершеннолетней Валентиной Шаркози, – можно было легко догадаться. Прошла блестяще, в этом можно было не сомневаться.

Чередников занимался бумажными делами, корпя над рапортом, когда его вызвал полковник Филатов.

– Где Валя?

– Успокойся, Шурик, с ней все хорошо. А тебе вообще с таким везением прямая дорога на ипподром. Разбогатеешь, в каретах будешь ездить. – И, помрачнев, добавил: – Правда, тут есть момент, который девчонке никак сейчас ни к чему.

– Какой?

– Видишь ли, сообщили с зоны. В общем, брат ее скончался.

Ледяным холодом обдало все внутренности, горло перехватило, и ужас как стало жаль несчастную девочку, у которой на всем белом свете никого не осталось.

– Когда это случилось? – глухо спросил Шурик.

– Месяц назад.

– Как же так, Макар Иваныч? Он же молодой был? С чего?

– От аппендицита в лазарете, прямо на столе, под ножом.

– Скорей, от ножа…

– Возможно, достали и там. А Галочке, поди, чистый паспорт вернули в очередной раз, без штампа о браке. Ну-ну, – сам себе попенял полковник, – это уж нас не касается.