Счастье будет. А меня устройте куда хотите, хоть в детдом, я согласная!

В это время поезд подкатил к платформе. Саша колебался ровно с полминуты, пока не увидел, что на перроне расположилась цыганская компания, к которой присоединилась та самая, что только что бегала по вагону. Бабы стабунились в сторонке, мужики соединили головы, точно срослись, и принялись совещаться. Зрелище было многообещающее, само по себе стало интересно: что могла натворить эта мелкая зараза, если за ней такая охота? И что за тайна?

– Едем до следующей станции, – распорядился он, – лесами вернемся.

– Куда? – пискнула Валя.

– Ко мне пойдем. Так и быть, выручу тебя. – И строго добавил: – Если не станешь врать и будешь слушаться.

Она пообещала.

* * *Проехали до следующей платформы, спрыгнули с перрона и по хорошо знакомым лесным тропинкам, петляя среди воронок и остатков окопов, возвращались обратно. В какой-то момент девчонка захромала; Саша глянул: ну точно, не привычны лапы к вьетнамкам, натерла перепонку между пальцами. Вот бедняга. Разувшись, пожертвовал ей свои носки.

– Свежих, прости, нет.

– Не надо, не надо, – отнекивалась она, дергаясь и озираясь.

– Успокойся. Сюда никто не полезет из ваших.

– П-почему?

– Темно. Кабаны. Мины, – неудачно пошутил, она снова переполошилась. – Ой, ну хватит уж! А то сейчас брошу прям тут.

– Я не уйду, – заявила девчонка, ухватываясь за его руку.

Хорошо еще, все друзья-знакомые были на работе, никто не видел, что и как Шурка Чередников из лесу тащит. Ну а мама-то свой человек. Тотчас, без слов все поняла правильно и скомандовала:

– Ты, – указала на Валю, – немедленно в ванну. Ты, – указав на сына, – бегом в лавку, нужны две бутылки керосину.

И, отобрав у Саши сумку и девчонку, захлопнула за ним дверь.

– …Слава богу, не чесоточная, – радовалась Вера Владимировна, – разве вот волосы пришлось остричь. Там такой зоопарк!"

"Валя, отмытая до блеска, в мамином халате, жадно и бойко приканчивала вторую тарелку борща. От девчонки густо несло керосином, и, если исключить этот момент, выглядела она как обычная школьница, прогулявшая уроки и потому донельзя довольная. Пришлось ее не постричь, а прямо-таки обкорнать, и теперь кудрявые волосы торчали в разные стороны, отчего голова была похожа на одуванчик.

Пока Сашка ломал голову относительно того, как бы порасспросить ребенка без свидетелей, мама, безошибочно и снова все поняв, сообщила:

– Пойду отсыпаться, – и ушла, плотно прикрыв дверь.

– …Яша – мой брат, он вместо родителей, – объясняла Валя, грея руки о чашку, – папа у нас – тутошний баро, но мы с ним никогда вместе не жили. У него и без мамы куча жен. Мама нас забрала, мы жили в Москве, сначала на Башиловке, потом на Масловке, потом, как мама умерла, Яша получил квартиру на Дмитровке.