– То есть можно так и записать: дружеские отношения?

– Можно и так сказать, если угодно.

– Ну, допустим. Исповедовалась – это, стало быть, чем-то делилась.

– Да.

– И только?

– Почему ж, не только. Однажды ребенка крестила…

– У Каяшевой все-таки был ребенок? – уточнил Чередников.

– Нет, – по-прежнему лаконично ответил поп, – она выступала крестной.

Установилось молчание, которое прервал Генка:

– Продолжайте, батюшка.

– Да нечего мне вам рассказать. Помогала она в строительстве, как и многие.

– Кто же? Имена, адреса можете назвать?

– Могу, но не стану.

– Ну а, скажем, Каяшева чем вам помогала?

– Дело женское. Жертвовала щедро, рукодельничала. Да вот, тачала покровцы на престолы.

Чередников заметил:

– Надо же, я подумал, показалось. Так это ее работа? Вот это полотно, из лоскута?"

"– А, увидели? В темноте? Острое у вас зрение, – похвалил священник. – Так и есть. Все ее работа. Я, к слову, удивился: она на Троицу обещалась зеленые покровцы поставить, да вот и пропала. Потому и золотые пришлось ставить. Да, она пошила как-то облачение, когда старое износилось.

«Вот это мило, – кисло размышлял Чередников.

 – Получается, что тетка, по сути, чужая, шапочно знакомая, гоняет за тридевять земель, из Москвы, а перед тем сидит, подбирает лоскут к лоскуту дефицитных тряпок – просто так, за спасибо и здорово живешь. Не брешет ли…»

Видимо, Генка подумал о том же, потому что спросил:

– Позвольте, гражданин Валаам… простите, как ваше отчество?

– Можно отец Валаам, – разрешил тот. – Если вам неловко, то Кирилл Александрович, это по паспорту.

– Хорошо. Вы все-таки поясните. Мы ведь от вашей системы отношений далеки. По каким причинам женщина нерелигиозная…

– Откуда вам знать?

– …столичная, занятая, ценный работник, к вам регулярно наезжала с такими, скажем прямо, сомнительными дарами?

– Почему же сомнительными? Хотя я понимаю, к чему вы ведете речь, – заверил поп, чуть улыбаясь, тонко.

И, прежде чем Генка успел порадоваться, добавил: – Уж будьте добры, не шейте хозяйственное. Вижу я, человек вы ловкий, но ведь и я тут не более чем наемный работник, за все староста отвечает. А он, как понимаете, человек надежный, ваш то есть…

– Не серчайте, батюшка, я для себя спрашиваю, – тотчас подчеркнул Гоманов, лишь ушами чуть порозовев.

Поп заверил:

– Ни в коем разе не серчаю. А вот откуда брала эти вот ткани – уж простите, не ведаю. А ездила она потому, что… исповедовалась! Отношения духовного родства… ну как вам пояснить-то? Есть у вас врач, который сызмальства вас знает, а у вас болезнь. Будете к нему ездить хоть на край света.

– У нас везде врачи хорошие, – тотчас прицепился Генка.

Саша же понимающе промолчал. Разумеется, прав поп, совершенно то есть.