Андрей ничего не успел вымолвить в ответ: дверь резко отворилась и, пригнувшись под притолокой, вошёл сам Пётр. За ним последовала многочисленная свита, но какая! Граф Апраксин, граф Головин, граф Толстой… В немаленькой комнате дьяка сразу стало тесно от людей.

– Ты почто пушек новых в войско мало даёшь? – Было видно, что Пётр сердит – он грозно топорщил усы.

Дьяк тут же вспотел, лицо его покраснело. Он стащил с головы шапку и отвесил царю поклон:

– Дык, ваше величество, меди да бронзы не хватает.

Свита оттеснила Андрея в сторону.

Щека у Петра задёргалась в нервном тике – неисполнительности он не терпел.

Но вроде и вины дьяка не усматривалось. Ежели сырья нет, из чего пушки лить?

– Скажу, чтобы колокола с церквей снимали! – в сердцах бросил государь.

По комнате пронёсся вздох свиты. Нехорошо колокола снимать – для церкви поруха.

Пётр резко повернулся, и взгляд его упал на Андрея, скользнул в сторону. Царь сделал шаг, другой, потом резко остановился и обернулся:

– Андрэ?

– Он самый.

– А почему не в офицерском платье?

– Не взыщи, государь. Тифом заболел, еле выкарабкался. В отставку ушёл.

– Прискорбно.

А тут-то, в приказе, что делаешь? Насколько я помню, ты инженер.

– Так и есть. Уйдя в отставку, рудник медный купил и мануфактуру. Пушки лью.

У царя брови поднялись в удивлении.

– Полезное дело делаешь! Посмотреть хочу, сам. Если дрянь – не обижайся, велю батогами бить.

– Так на постоялом дворе пушки…

– Почему сразу не привёз?

– И без пушек к дьяку едва пробился. Говорит – месяц или два жди.

Пётр повернулся к дьяку. Тот сделался пунцовым, глаза округлились – на расправу Пётр был скор и крут.

– Ах ты, собака! Не посмотрю, что боярин! Так-то ты волю государя исполняешь? Так за дело радеешь? К тебе человек сам пришёл, а ты?!

Пётр выхватил трость из руки одного из графов и стал ею бить дьяка.

Тот молчал, только руками прикрывался.

Получив несколько ударов, дьяк взмолился:

– Сам посуди, государь: человек для приказа новый, какие пушки льёт – неведомо. Испробовать надо!

– И для этого два месяца потребны?

Пётр ударил дьяка ещё пару раз для острастки и отбросил трость.

– Завтра чтобы пушки в Преображенском были! А ты пушкарей, порох и припасы обеспечь. И чтобы сам был – проверю.

День даю для испытаний!

Государь со свитой вышел.

Дьяк упал в кресло, достал платок и утёр окровавленный нос.

– Из-за тебя всё! – прогундосил он, обращаясь к Андрею.

– А поворачиваться шибче надо! – парировал тот. – Я месяц с Хлынова обоз вёл, а он испытывать два месяца собрался! – Андрей был зол на дьяка.

– Ты бы сказал прежде, что инженер, что обучен да что с государем знаком…

– А что, от этого мои пушки лучше станут?

Дьяк не ответил. Он приложил платок к распухшему носу, шмыгнул им.