Смотрели все – без обычных разговоров, шуток и подначиваний. Дело было слишком серьёзно, и здесь это осознали все.

У дороги поставили мешок, набитый сеном. Выстрел – мимо. Картечь до цели пяток метров не долетела, взбив землю. Конечно, раньше стреляли с ровной поверхности земли, не из окопа. Мелочь вроде бы, а учесть надо.

Сделали ещё два выстрела, на этот раз – точно.

– Вот так и другим стрелять! – подвёл итог довольный Андрей. – Точно в цель и немного выше брать – пушки низко стоят. Каждый промах – помощь врагу, который убьёт твоего товарища.

На следующий день установили пушки в капониры и уложили отмеренную картечь в берестяных туесках.

Пороховые заряды в деревне хранили. Не приведи Господь дождь пойдёт, порох замокнет – всей затее конец, хоть пушки бросай. На ночь охрану из рабочих выставлять стали, вооружённую топорами и ножами."

"Через два дня по дороге мимо деревни стали проезжать верховые, кафтаны на них были зелёные и синие, и не разобрать было, шведы это или русские.

Через день стихло всё, как перед бурей, и Андреем овладело непонятное чувство – то ли беспокойства, то ли тревоги.

С утра после завтрака он распорядился:

– Всем в окопы, к пушкам. Пороховые картузы с собой везти на телегах, но не разгружать. Всем ездовым занять свои места на позициях.

Лучи солнца едва пробивались сквозь низкие тучи, но дождя не было. Андрей беспокоился за порох и потому прикрыл его двумя слоями рогожи.

Часам к десяти послышался шум большого обоза – ржание лошадей, стук копыт, людской говор. Из-за леса по дороге выехал конный дозор, а за ним – первые телеги обоза. По ним Андрей опознал шведов.

Подводы были с бортами, дуги надстроек, крытых рогожей, высокие – у русских таких не было.

«Не подвело чувство, – подумал мельком Андрей, – вот они, шведы».

Он повернулся к ездовому:

– Нагнись, чтобы не видели тебя, и пробеги за кустами, предупреди, чтобы не высовывались и громко не разговаривали. Пушки зарядить и ждать моего сигнала.

От усердия ездовой опустился на четвереньки и пополз, скрываясь за кустами, чтобы передать приказ Андрея.

Канониры зашевелились у орудий и стали заряжать их. Единственное, что беспокоило Андрея, – требовалось запалить небольшие костры, чтобы раскалить запальные прутья.

Но он беспокоился зря. Пушкари его были люди сельские и знали, какое дерево не даёт дыма, не демаскирует.

Первые подводы уже проехали мимо них, скоро голова обоза к деревне подойдёт.

Андрей видел обращённые к нему лица пушкарей, но всё ещё выжидал. Когда же подойдут наши? Не стоило городить весь этот огород, чтобы убить нескольких ездовых – для шведов это будет комариный укус.

Около часу дня послышались тревожные крики – это шведы объявили тревогу, всполошились.