– И чтобы ты, вешалка перманентная, больше до меня не докапывалась! Понятно тебе? – Илона цедила каждое слово с большим удовольствием.

– Почему перманентная? – жалким голосом спросила Ольга Степановна, не в силах отвести взгляд от мятых бумажек, которые были для нее приговором.

– Потому. Я человек не злой, показывать чеки хозяйке не буду, – продолжала Илона. – Пока не буду. Но если ты еще раз опять до меня докапываться станешь, я тебе тоже устрою… В общем, ты меня поняла. Или нет?

– Поняла, поняла, – торопливо закивала Ольга Степановна.

Илона смотрела на ее пошедшее пятнами лицо и испытывала глубокое удовлетворение. Ей захотелось продлить это состояние, а то и усилить его. Оказывается, очень приятно распоряжаться чьей-то судьбой, так же как обычно делает хозяйка.

– И попросите у меня прощения, – добавила она.

– Что? – дернулась Ольга Степановна.

– Просите прощения за все те гадости, которые вы обо мне говорили.

Ольга Степановна первый раз подняла глаза на Илону, и во взгляде у нее что-то мелькнуло. Она молчала.

– Ну? – недовольно сказала Илона. – Я жду вообще-то. Сколько раз вы меня при Жоре унижали, а? Вот и извиняйтесь.

– Нет, Илона, не буду, – покачала головой Ольга Степановна.

– Не будете? – удивилась девушка.

– Нет. Сейчас ты хочешь, чтобы я перед тобой извинилась, а через минуту потребуешь, чтобы я за тебя полы намывала? Хочешь – иди, показывай Евгении Генриховне чеки.

Илона, у которой и правда мелькнула мысль заставить Ольгу Степановну убирать в доме вместо себя, слегка оторопела. За свою короткую жизнь она никогда не сталкивалась с людьми, которые, доходя до определенной черты, приобретают несвойственную им твердость. Поведение Ольги Степановны стало для нее неприятной неожиданностью. Подумав, Илона сунула чеки в сумочку и поднялась.

– Ладно, пожалею вас на первый раз, – пожала она плечиками. – Но в другой раз – только вякните на меня!

Покачивая бедрами, она вышла из кухни. Ольга Степановна обхватила голову руками, сминая аккуратные завитушки, и застонала.

– Так вот почему она плакала, – потрясенная, проговорила Наташа. – Никак поверить не могу. Получается, Илона ее шантажировала?

– Да, – подтвердил Бабкин. – Именно так. У вашей Илоны был доступ во все комнаты, и она легко выяснила, сколько денег выдается на хозяйство вашему метрдотелю. Ведь Ольга Степановна в конце месяца называла потраченную сумму, правильно?

– Правильно, – кивнул Эдик. – Но мы, разумеется, никогда не проверяли, сколько потрачено. Может быть, мама первое время и контролировала, но потом…"

"– Потом перестала, – закончил за него Бабкин. – Я совершенно уверен, Эдуард, что ни вы, ни ваша мама не знаете, сколько стоит, например, сыр. Или молоко.