В твоем случае, между прочим, это будет совсем трешово, — на меня смотрят как на больную. — Че? И такое бывает, прикинь. Это самое обидное, когда из-за какой-то мрази приходится съезжать из собственного дома.

Вижу как до него доходит, что черный юмор на деле не совсем и юмор.

— Да ладно?!

Ладно-прохладно. Тайны из этого я никогда не делала. Мне-то стыдиться нечего. Наоборот, меня давно подмывает заявиться на какое-нибудь светское чаепитие и растрепать по большому секрету всем благородным дамочкам бальзаковского возраста нездоровые сексуальные наклонности мамочкиного альфонса.

Останавливает только одно — страх, что мать такого позора уже точно не выдержит. Какая бы не была, она все равно моя родительница. И, пускай по своему, но я ее люблю. Той детской любовью, что осталась со мной в более ранних воспоминаниях. Когда мы хотя бы пытались делать вид, изображая счастливое семейство.

— Лучше жить на шее у подруг, чем просыпаться по ночам от того, что он наяривает там у себя, — мне нравится наблюдать за тем, как вытягивается лицо Дениса. Настоящие эмоции. Я ценю это куда больше заезженных подкатов и липовых комплиментов.

— А мать знать?

— Знает.

— И?

— Цитирую: «сама мужиков провоцируешь. Меньше оголяться надо, а то разоденется и ходит с голой жопой».

Волков давится застрявшим поперек горла кашлем.

— Прости, конечно, но походу она у тебя реально… того.

— Знаю.

— А почему к отцу не уехала?

— А зачем я ему? Он же не просто так отчалил. Тоже себе замену откопал. Хочешь, поржать? Она младше меня. И я что, должна ее мачехой называть? На «вы» обращаться?

А теперь над нами закручивается в вихре протяжный присвист.

— Вот это ты попала.

— Плевать.

Пускай живут как хотят и с кем хотят. Я сама по себе, — очередное пиликанье телефона. Да е мае. — Осталось только с этим придурошным… — все же открываю сообщение. Ну, как и думала. Ничего нового. — Благотворительным вечером разобраться и еще пару месяцев про меня не вспомнят.

— Что за благотворительный вечер?

— Ты че, не в курсах? Ежегодное сборище фриков, делающих вид, что пожертвования с кучей ноликов их самое любимое занятие. После обнимашек с бездомными в приютах, разумеется.

— Я не хожу на такие мероприятия. Давно открестился.

— Счастливый.

А мне приходится. Еще и утырков обдолбанных в пару ставят, — подперев голову кулаком безрадостно рассматриваю скинутую фотку с перешитым платьем. Которое повторно велено предварительно примерить, то есть снова приехать домой.

— Стать твоим рыцарем?

— Каким образом?

— А давай свалим. Хочешь, к морю. Хочешь, к океану. Хочешь, в горы. Развеемся, отдохнем.

— Напьемся, переспим?

— Идеальный расклад, но это исключительно по обоюдному желанию. Я девушек не принуждаю. Одно из моих немногочисленных личных правил.