Не знаю, сколько я пролежала вот так без чувств. Мне снились странные картины. То лицо Горана, то Лиры. Затем из темноты появилась Катерина и Игнат. Оба смотрели на меня со страхом и надеждой, а чей-то важный голос говорил:

- Что вы хотите? Практикантка Туманова едва осталась жива. Кто ее только обучал? Она ведь отдала почти всю свою силу, а что маг без силы?

Маг без силы может умереть. Это я знала прекрасно и хотела произнести слова вслух, но снова оказалась окутанная тьмой, такой спасительной, такой сладкой. Там было уютно и хорошо.

Затем мне снилось, будто я лежу в лодке, и лодка несет меня по спокойной реке. А над головой опрокинулось небо и вокруг тепло, как летом. Нет снега, нет метели и пронизывающего ветра. Нет ничего, что напоминало бы о севере.

Здесь было уютно и хорошо.

Как дома.

Дома?

Я открыла глаза и тут же закрыла их, ощутив невыносимую резь.

Комната, в которой я очнулась, была залита теплым, солнечным светом, а слух уловил мягкий треск огня в камине и чей-то женский, незнакомый голос, вдруг произнес:

- О! княжна! Вы очнулись!

Княжна?

Я снова попыталась открыть глаза, когда услышала еще один голос, совсем тоненький и такой родной, что сердцу сделалось больно.

- Алекса! Алекса!

На грудь опустилось что-то тяжелое. Меня обняли детские ручки, а еще чей-то голос требовательно произнес:

- Ну же, Варвара, вы что стоите столбом. Немедленно закройте шторами окна. Неужели не видите, что у госпожи Александры болят от солнца глаза!

- Да, Ваша Светлость!

Прозвучали шаги и миг спустя свет в комнате стал тусклым, а я сделала еще одну попытку и, наконец, смогла открыть глаза и оглядеться.

Я лежала на постели. Рядом, склонив к моей груди голову и обхватив меня своими ручонками, стоял Алеша. Еще дальше, почти у изножья, находилась моя …

- Матушка? – я удивленно моргнула. – Вы?

Она взволнованно всплеснула руками и подошла, присев на стул, стоявший подле кровати. Заглянула мне в глаза и прошептала:

- Боги, Алекса! Я так рада, что ты проснулась!

На ее глазах заблестели слезы, а я по-прежнему ничего не понимала. Ни как попала домой, ни куда делась крепость и все ее обитатели.

- Алекса! Алекса! – Лешка посмотрел на меня. В его глазах была тоска. Я подняла руку, оказавшуюся очень слабой, и коснулась щеки брата.

- Ну и чего ревешь, Туманов? Будущий князь и наследник рода не должен плакать, - сказала, обращаясь к нему.

- Алеша, - наша Елена Петровна взглянула на сына, - ступай к отцу. Сообщи ему радостную новость, что Алекса пришла в себя.

Мальчик шмыгнул носом, бросил на меня быстрый взгляд, но ослушаться не посмел.

Я же крепко задумалась о том, что произошло со мной. Последнее, что помню, это странные сны, наполненные знакомыми образами и лицами. И река… Да, река отчего-то запомнилась ярче всего.