А ведь здесь у нее нет подчиненных, она не имеет права отдавать приказы, а выполнять ее просьбы тоже никто не обязан.

— Простите, Илья. Я нашла в вещах Ярцева фотографию Аллы, Ярцев утверждает, что снимок сделан в Англии, в Стоунхендже, а я засомневалась и хочу проверить, — солгала она.

Но не говорить же Вторушину, что она подозревает его коллегу. Кто знает, как он к этому отнесется? Особой любви между оперативниками она не заметила, но ведь никогда не знаешь, как человек себя поведет.

— Так бы сразу и сказали, — проворчал капитан. — Снимки есть у меня на флэшке, я завтра принесу.

— Сегодня, — попросила Настя.

— Но она у меня дома. Вы что, хотите, чтобы я все бросил и кинулся домой за флэшкой?

Само собой, именно этого она и хотела. Но это уже переходило все границы приличия.

— Илья, я готова подождать до вечера, когда вы освободитесь. Но я хочу посмотреть фотографии обязательно сегодня.

Настя понимала, что нельзя терять ни минуты. Она слишком близко подобралась к Федулову, и если он пока не выказывает признаков беспокойства, то это вовсе не означает, что он этого самого беспокойства не испытывает. Он может спохватиться в любой момент, как только Ярцев расскажет ему в деталях про разговор с Настей. А уж если Илья передаст ему Настину просьбу принести фотографии Стоунхенджа, то вообще пиши пропало. Загнанный в угол, Дмитрий Федулов может оказаться способным на все, что угодно.

— И еще одна просьба, возможно, несколько необычная, — продолжала она. — Не говорите, пожалуйста, Дмитрию о моей просьбе.

— Почему?

— Я вас прошу. Пожалуйста. Так надо. Просто поверьте мне, — твердо сказала Настя.

— Хорошо, — недоуменно протянул Вторушин. — Не понимаю, в какие игры вы играете. Мне это не нравится.

— Мне тоже, — вздохнула Настя. — Давайте так: вы мне вечером даете флэшку, я при вас ее смотрю, и если я права, то я сразу же вам все расскажу. Идет?

— А если вы не правы?

— Все равно расскажу, только при этом еще и извинюсь.

— Ну ладно, — смилостивился Илья. — Когда я освобожусь, я вам позвоню и скажу свой адрес, вы подъедете, и я вам все покажу.

— И когда примерно это будет?

— Слушайте, Анастасия Павловна, вы ведете себя как нахальная жена, которая требует отчета за каждый шаг.

Ей показалось, что Вторушин при этих словах улыбнулся.

— Вы не можете этого знать, — возразила она. — Вы никогда не были женаты. Так когда?

— Примерно часа через два. Я позвоню.

Ну вот, еще два часа как минимум. Ничего, надо взять себя в руки и подождать. Просто подождать.

Настя позвонила Чистякову. Она всегда так делала, когда волновалась и не знала, куда себя девать. Разговоры с мужем, да только один звук его голоса успокаивали и приводили ее в равновесие.

— Леш, а ты носишь в портмоне мою фотографию? — спросила она.