Помнишь? А я дура и старалась, - произношу, натягивая на себя длинную футболку. – Балет? Нет проблем. Игра на пианино? Давайте. Рисование? Теннис? Конечно. Огромные списки нереальной хуйни того, чем я никогда не хотела заниматься, но ты заставлял. Так вот, папулечка, я выросла и больше не хочу жить по твоим правилам.

- Правда? Тогда тебе придется узнать вкус работы, кто будет оплачивать твои курорты и досуг? Да даже просто литры элитного бухла? - рукой показывает на пустую бутылку виски. - Мужики однодневки? Сомневаюсь!

- Значит никто. Пойду по борделям, как ты мне предрекал будущее, авось кому-то сгожусь. – улыбаюсь папе.

- Хватит! Черт, хватит! – бьет кулаком по столу. – Я устал, Милана. Прекращай уже издеваться и мстить за мать, знаю, что поступил подло, но не мог иначе, наши отношения исчерпали себя, не заставляй меня извиняться за то, что тебя не касается.

- Серьезно? Все, что произошло с мамой, исключительно по твоей вине, - начинаю заводиться.

- Сотни раз уже обсуждали, какой смысл годами варить эти обиды?

- Никакого, - равнодушно бросаю и закуриваю сигарету. – Маму не вернуть.

- Поверь, мне тоже жаль, что так прои…

- Молчи! Закройся теперь ты. Перестань вешать лапшу. Как и меня сейчас, ты мог легко ее ударить, унизить, довести. Это твоя вина! Потому что я стерплю и смолчу до поры до времени, потому что мне посрать на тебя и твои абьюзивные выходки, но она была другой, и каждая твоя агрессия убивала ее, доводила до того момента, на который ты ее толкнул.

- Я не бил тебя, дочка, - начинает оправдываться. – Просто пытался отрезвить. Твоя манера общения переходит все границы. Эта пощечина от бессилия. Откуда это хабалистая базарная баба? Как мне с тобой справляться?

- Жизнь научила показывать зубы, папочка, а еще ты и череда твоих бестолковых баб, которых бесконечно приводил домой, когда не стало мамы.

- Отпусти обиды, Милана, хватит! Мы взрослые люди и я не обязан каждый раз спасать тебя, рано или поздно очнешься в канаве с пеной у рта, выброшенной каким-нибудь очередным Джорджем и хорошо если живая, а не просто обворованная. Я тебя очень прошу, поехали в Москву, я перевожусь на должность управляющего и не смогу больше так тщательно здесь следить за тобой.

- Вот и проваливай! Мне твой надсмотр не нужен. Наконец-то заживу без проблем, - ощетиниваюсь в ответ.

- Ты не ведаешь, что творишь, но я желаю тебе только добра. Перечеркни все дерьмо, что было и есть в твоей жизни и начни заново. Позволь искупить свою вину, устроить на работу, отмыть тебя от репутации дешевой шалашовки и устроить нормальную жизнь, - продолжает гнуть свою линию отец.

- Опять будешь приказывать с кем быть, кого любить и что делать? Нет уж, спасибо, я этого говна хлебнула сполна, - даю отрицательный ответ.