Войдя в ресторан, мы сразу же располагаемся за уютным столиком на очаровательном заднем дворике. Над головой мерцают сказочные огоньки, красные клетчатые скатерти задрапированы под пустыми винными бутылками, которые служат подсвечниками. Несмотря на то, что в патио сегодня мы одни, и я знаю, что это заслуга Даниила, все равно чувствуется, что это выход в свет.

К нам подходит официант с водой и вином, и Даниил говорит ему:

— Как обычно, Сэл.

— Понял, приятель.

— Приятель! — Я ехидничаю, глядя, как Сэл ковыляет в сторону кухни. — Я так понимаю, ты здесь завсегдатай?

— Можно и так сказать.

 — Его губы подрагивают в уголках, и он добавляет: — Я хожу сюда половину своей жизни. Это одно из немногих мест, где я могу расслабиться и не чувствовать, что весь мир дышит мне в затылок.

И все же он привел меня сюда. В свое убежище. Мне не следует воспринимать это, но я не могу удержаться от прилива тепла, наполняющего мой организм. Я все еще не понимаю, что здесь происходит. Я ему нравлюсь, это ясно, но несколько недель игнорирования, а теперь романтичный ужин? Может быть, у меня паранойя, но почему такая перемена настроения?

— Так… что случилось? — спрашиваю я, делая глоток из своего бокала с вином.

 — Что мы здесь делаем?

Он слегка смеется и проводит большим пальцем по нижней губе.

— Мы ужинаем. — Его голос низкий и сексуальный, как урчание двигателя, и мои бедра сжимаются в ответ.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — отвечаю я.

На мгновение он замолкает, глядя куда-то вдаль, затем его глаза находят мои, и что-то в его выражении меняется.

— Мне не нравится слышать, что ты несчастлива, что тебе одиноко.

Я сдерживаю волну эмоций, которую вызывают его слова.

Сколько времени прошло с тех пор, как кому-то было небезразлично, что я чувствую? Я почти не знаю, что делать с его заботой.

— Не то чтобы я была несчастна здесь, или с тобой в частности, это… — Эта жизнь. Но как я могу сказать об этом Даниилу? Он полностью погружен в тот мир, от которого я хочу уйти подальше.

— Я понимаю, даже больше, чем ты думаешь, — говорит он, сосредоточенно взбалтывая вино в своем бокале.

Тяжесть его полного внимания оседает на мне, даже когда команда официантов доставляет к нашему столику то, что, кажется, составляет половину меню.

Конечно, здесь есть пицца, а также баклажаны ""Парм"", салат ""Цезарь"", спагетти с фрикадельками. Все выглядит очень аппетитно.

— Почему твой дядя воспитывал тебя после смерти родителей? — спрашивает он, кладя мне на тарелку кусок пепперони."

"— У меня не было выбора. — Я разглаживаю салфетку на коленях и поднимаю ломтик, но не ем его. Это просто предлог, чтобы занять руки, пока я думаю, что рассказать. — Эмилио был моим единственным живым родственником, а я была еще несовершеннолетней племянницей.