Потом, заговорщицким шепотом, добавляю: — Может быть, если бы ты не относился к Бьянке, как к жвачке на ботинке, она бы не пришла ко мне так легко."

"От раздражения у него напрягается челюсть, он угрожающе хмурится. Я видел этот взгляд раньше. Прямо перед тем, как выхватить пистолет или обнажить клинок. Может, я и не вооружен, но, насколько я понимаю, Диас может подавиться своей яростью. Если только он не хочет обрушить на свою голову гнев империи Козловых — а я полагаю, что он этого не хочет, — он бессилен против меня. И что еще лучше, он больше не имеет власти над Бьянкой.

— Отдыхай спокойно. Мне на нее наплевать. И так было всегда. Эта сука теперь твоя проблема. — Несмотря на его бессердечные слова, челюсть Диаса сжимается так сильно, что кажется, он может сломать коренные зубы.

— Повтори это еще раз, смелее. — Я поднимаю брови. Это явный признак того, что мне все равно, но волосы на затылке встают дыбом. Этот полукриминальный гангстер ни за что не сдастся без боя. Я забрал его золотой билет наследника престола, и это делает меня его мишенью.

Он, несомненно, придет ко мне, вопрос только в том, когда. В одном я уверен: когда он нанесет удар, я буду готов.

* * *Через полчаса Эмилио вызывает нас на встречу. Бьянка идет рядом со мной, нервно теребя вырез своего платья. Она выглядит потрясающе, в простом белом платье-футляре и со множеством золотых ожерелий, подчеркивающих ее золотисто-коричневую кожу. В ее взгляде есть какая-то свирепость, как будто мы идем на войну, а не к любимому члену семьи. Я не рассказываю ей о своей встрече с Хорхе. Сомневаюсь, что это улучшит ее настроение.

Мария выводит нас на впечатляющую веранду с видом на бассейн олимпийского размера, окруженный аккуратным ухоженным газоном. Эмилио сидит и ждет нас, одетый в рубашку-поло и штаны цвета хаки, его темные волосы зачесаны назад, открывая загорелое красивое лицо. Он похож на делового человека, отдыхающего в свой выходной день, а не на главу смертоносного преступного синдиката.

Глаза Эмилио, спрятанные очками, с тихой интенсивностью следят за каждым движением Бьянки, мне это чертовски не нравится. Он смотрит на нее так, будто ненавидит ее, и, похоже, это чувство взаимно. В ее глазах нет ни ласки, ни теплоты по отношению к дяде, когда она говорит:

— Привет, tío (пер. дядя), — и сухо целует его в щеку.

Он не поднимается, чтобы встретить нас, но кивает в знак приветствия. Он жестом приглашает нас присоединиться к нему за столом во внутреннем дворике.

— Приятно познакомиться, мистер Моралес. — Я стараюсь говорить нейтральным тоном. — Мои братья передают вам привет.

— Зови меня Эмилио, — предлагает он с фальшивой мягкостью. — Скоро мы станем семьей.

— Об этом, tío. — Бьянка подалась вперед в своем кресле, ее обычно золотистая кожа побледнела.