Забрал у нее самое дорогое. У нас забрал.

Запинаюсь. Замолкаю, не в силах продолжать. На меня обрушивается физический блок. Горло сдавливает металлический обруч. Я долго хранила это в секрете, теперь каждое слово дается с огромным трудом.

- Я помню все, что ты говорила, — медленно произносит Тимур.

Рассеянно киваю. Судорожно сглатываю. Закрываю глаза, чтобы не разрыдаться. Нужно собраться и продолжать. Нужно идти до конца.

- Мама назвала ее Диана, — роняю тихо. - Она родилась здоровой. Никто не замечал ничего необычного. После того как ей исполнился год начались некоторые проблемы.

Врачи списывали происходящее на осложнения после простуды или на аллергию, но симптомы усугублялись, самочувствие ухудшалось. Анализы и обследования не помогали поставить четкий диагноз. Девочка страдала от судорог, пошли серьезные нарушения в развитии. Зрение с каждым днем падало. Слух тоже. Мы поехали в столицу, посетили лучшую клинику страны, однако новый осмотр не изменил ситуацию. Доктора опять развели руками и не смогли назначить эффективное лечение. В медицинской карте написали — дегенеративное заболевание нервной системы. Какое именно? Неизвестно. Редкая генетическая болезнь. Настолько редкая, что никто прежде с подобным никогда не сталкивался и понятия не имеет о том, что можно сделать.

Я выпиваю остаток кофе залпом, отставляю чашку подальше. Пальцы подрагивают, отбивают барабанную дробь.

- Ей было три года, когда отец ее увез, — закусываю внутреннюю сторону щеки, рот наполняется кровью и боль пусть немного, но отрезвляет. — Она мешала ему. Всегда. Слишком громкая. Беспокойная. Он так и говорил маме — это мешает. Это. Понимаешь? Мой отец был сложным человеком.

Идеальным в работе. Прекрасным примером для своих коллег. Бравый солдат. Рыцарь без страха и упрека. Но он отказывался принимать собственного ребенка. Моя сестра была для него позором, от которого надо избавиться.

- Что? — глухо выдает Тимур и угол его рта дергается. - В каком на хрен смысле «избавиться»?"

"- Отец вычеркнул ее для себя практически сразу. Как только стало понятно, что все эти осложнения не пройдут, лишь станут еще серьезнее. Болезнь он считал за слабость. И был уверен, что его ребенок не может быть таким.

Дурная кровь, чужая. Именно так он сказал маме. Фактически обвинил в измене.

- Чего блять? — кривится Тимур.

- А мама считала, это отец виноват, - нервно усмехаюсь. - Понимаешь, там странная история вышла. Диана же родилась абсолютна здоровой. Но стоило сделать прививку в военном госпитале и начался кошмар. Не сразу, не в первый же день, однако в скором времени после того укола. Конечно, может так совпало. Может, болезнь проявилась бы позже в любом случае. Но согласись, выглядело подозрительно.