Ее пугала смелость Бритты, и в то же время она восхищалась ею.

Господин Натан поднял руку, словно собираясь ударить Бритту или, в лучшем случае, проклясть ее. Но он ограничился обычной угрозой:

— Горе вам! — воскликнул он. — Горе вам всем, говорю я! Ведь на Судном дне вы окажетесь среди падших! Господь низвергнет вас всех в адское пламя!

Какая-то старушка заплакала."

"Бритта встала и направилась к дверям.

— Если бы все священники проповедовали так, как вы, никто не верил бы в Бога, — заявила она. — Окружной же священник из Эльвдалена говорит о прощении и милосердии Господнем.

Вы же, господин Натан, любите только себя и свою власть над нами. Вас совсем не интересует Всевышний.

— Распутница, — сказал господин Натан с тем ледяным спокойствием, пугающе-бесстрастным голосом, которым обращался обычно к грешникам. — Вернись сейчас же!

Даже не повернувшись, она сказала:

— Я не верю вам, я верю в Бога.

— Я и есть Бог.

И тут она медленно повернулась к нему.

— Я слышала, как вы сказали это, — произнесла она, явно подразумевая нечто большее, и вышла из комнаты.

Лицо господина Натана побагровело.

— Я имел в виду, наместник Бога на земле! — крикнул он ей вслед.

Но Бритта больше не оглядывалась.

Потеряв над собой контроль, он бросился за ней во двор.

— Сейчас ты пойдешь в дом, признаешь свою вину и публично попросишь у меня прошения! — пригрозил он. — Иначе я вынесу тебе приговор за святотатство, колдунья!

Бритта холодно посмотрела на него, хотя вот-вот готова была расплакаться.

— И согласно вашему приговору колдунью зарубят, как и в тот раз? — спросила она.

Тут господин Натан совершенно потерял голову. Предание! Руки у него дрожали.

Войдя обратно в дом, он уже не был настроен так агрессивно, вид у него был растерянный, но это куда больше понравилось его маленькому приходу, чем прежние его выпады.

Когда проповедь закончилась, все разошлись по домам. Девушки отвели гостей в пустой, благоустроенный дом, Барбро устроилась в комнате для прислуги, а мужчины — в спальне.

На полях уже лежал густой туман, когда девушки возвращались обратно, окутанные мистическим светом летней ночи. Кайса чувствовала себя совершенно разбитой. Кьерстин была такой красивой, Бритта была по-настоящему сильной личностью, она же была по сравнению с ними полным ничтожеством.

И ей хотелось кричать в отчаянии: «Я существую! Взгляни на меня! Я ничего из себя не представляю, я ни на что не способна, но я существую! У меня горячее сердце, полное сочувствия ко всему живому, во мне столько нерастраченной нежности и преданности!»

Последнее было не в меньшей мере свойственно Кьерстин и Бритте.

Это было, конечно, случайностью, но Хавгрим почти до самого дома шагал рядом с Кайсой и они не сказали друг другу ни слова.