- Скалигерри… Да что с вами?!

- Ваше приказание выполнено!

- Да понял я, понял.

Король взял фляжку, взвесил на руке. Не густо. С сомнением посмотрел на ложечку из сапога. Перевел взгляд на личного секретаря. Понял, что еще немного – и тот упадет.

- Сядьте уже в кресло! – приказал он.

- Слушаюсь! – браво ответил герцог. Сел и… затих.

Король открутил крышечку, взял ложечку. Внимательно посмотрел на королевского секретаря. Понял, что тот сидит с закрытыми глазами, и плеснул коньяк в кубок, незаметно вылив какой-то травяной отвар с вазу с цветами. Как хорошо, что королева Мария заботится о том, чтобы во дворце было уютно! Цветы в вазах… Цены нет его любимой жене. Да здравствует королева! А то ложечка, ложечка… Его величество сделал глоток. Потом еще один. Ну вот. Теперь можно, наконец, выслушать, что там стряслось у его личного секретаря!

- Реньер?! Что с вами?

- Я не знаю, что мне делать…

- Вы? – изумился король.

- Я, - горестно откликнулся секретарь. – Сам удивлен, но… Я могу потерять ее… Если она потеряет сестру. А если сестра потеряется… Что мне делать?

- Довериться мне.

- Это тайна не моя. И я поклялся…

- То есть в этой истории замешана женщина? О! Как интересно! – и король, пользуясь тем, что Скалигерри закрыл ладонями лицо, плеснул себе еще.

- Две женщины… - и секретарь протянул руку за фляжкой. Король так удивился, что отдал.

В молчании они допили коньяк.

Глава двадцать пятая

- Мария! Мне больно говорить вам «нет». Но… Вы же знаете, дорогая, я болен… Язва – не шутки. Строгий постельный режим. К сожалению… К сожалению… Вот и Гаральд, придворный лекарь… Категорически не советует, любовь моя. Категорически…

Лекарь, услышав последние слова его величества, низко поклонился королеве Марии и опустил глаза.

- О! Любимая… Прости. Ах, как бы мне хотелось…

- Должна ли я понимать, что слушать оперу вы не пойдете? – голос королевы звучал спокойно.

- Увы… - его величеству хватило совести сделать вид, что он крайне огорчен.

Королева Мария поднялась, нежно поцеловала мужа и, пожелав скорейшего выздоровления, удалилась.

Она шла и улыбалась. Муж – справедливый, а потому нередко жестокий, но бывает, что и излишне милосердный правитель. Сын – наследник трона, преемник. Недавно Патрик рисковал жизнью ради безопасности подданных. И при этом… Какие же они в сущности дети! Альберт делает вид, что язва не дает ему покоя. Как мило. Во-первых, когда речь заходит о диете у него ничего не болит, а во-вторых…

Зельевары! Можно подумать она не знает, как ее супруг ненавидит оперу! Остается лишь надеяться, что те излишества, что муж себе позволил во время ее отсутствия, действительно не дали о себе знать.