- Ты красивая, Александра, - безэмоционально бросает Высоцкий, словно для галочки, пока я путаюсь в длинной юбке, которая волочится по полу.

Фасон не для моего низкого роста, причем каблуки мне надеть запретили, чтобы «ноги не переломала». Возмущенно попыхтев, я подцепляю пальцами край бархатной ткани, придерживая бережно, чтобы не помять, а второй рукой беру мужа под локоть.

Невольно оцениваю нас в отражении. Слегка улыбаюсь… Суровый джентльмен и его маленькая леди. Рядом с ним я даже выгляжу иначе – более уверенной и женственной.

- Благодарю, Олег Геннадьевич, - парирую ехидно, замечая, как он изламывает бровь.

Замирает в ожидании подвоха. – У вас отменный вкус. Но у меня вопрос… - поворачиваюсь к нему, чтобы встретиться глазами. – Почему не паранджа? – многозначительно демонстрирую закрытые плечи и декольте, дергаю бесконечную юбку. Ни одного лишнего сантиметра тела не видно.

- По-моему, идеально… Зима… Холодно… - отрывисто чеканит, фокусируясь на зеркале.

Сканирует меня с ног до головы. Медленно, пристально, почти осязаемо. На мгновение кажется, что от его раздевающего взгляда платье на мне воспламенится и осыплется пеплом к ногам.

Пытка непривычным мужским вниманием длится до тех пор, пока створки лифта не разъезжаются.

Просторный холл перед кинозалом встречает нас шумом, суетой и фуршетом. Крепче сжимаю ручку Маруськи, боясь ее потерять в толпе. Тем временем Высоцкий здоровается с телевизионщиками. Представляет меня, а я лишь лихорадочно киваю, как болванчик, с приклеенной к лицу улыбкой.

Нервно осматриваю гостей, пытаясь найти знакомые лица…

И растерянно застываю…

На пару секунд обзор заслоняет официант, предлагая нам напитки.

Машинально хватаю бокал шампанского, хотя пить не собираюсь, краем глаза замечаю минералку у Олега в руках. Одобрительно киваю, вживаясь в роль вредной жены, которая контролирует каждый шаг склонного к запоям мужа.

- Олег, а… - начинаю и осекаюсь, забывая все приличные слова.

Как только официант отходит, я вновь врезаюсь взглядом в толпу. До зубовного скрежета знакомое лицо, замазанное несколькими слоями штукатурки, заставляет меня передернуть плечами.

Вижу кривую, тошнотворную улыбку, адресованную нам с Высоцким, и инстинктивно морщу нос.

В первый раз мне не показалось…

- Что здесь делает Милена Игоревна? Ты же ее ресторан уничтожил, - цежу сдавленно, толкая мужа в бок.

Вечер перестал быть томным. Пятая точка, вопреки прогнозам, совсем не хочет приключений – она панически рвется домой. Причем я переживаю не за себя, а за удивительно спокойного супруга, что прямо сейчас невозмутимо салютует Мегере… На всякий случай забираю у него стакан.