Обе высокие, худощавые, со строгим взглядом, в остальном они отличались, как день и ночь. Блондинистая эльфийка должна была убирать боль и справляться с любой истерикой Лики. Темноволосая демоница брала на себя ребенка. Именно она помогала демонятам императорской крови появляться на свет.

Когда рано утром у Лики отошли воды, она поняла, что совершенно не волнуется. Ее накрыла настоящая волна пофигизма. Хотелось, чтобы все поскорей закончилось, но ни страха, ни волнения не было. Видимо, все нервы уже были потрачены заранее. И их остатки не желали напрягаться перед самими родами."

"Появившиеся в спальне повитухи выгнали оттуда взволнованного Дария и принялись за дело. Пока эльфийка накидывала на Лику то одно, то другое заклинание, демоница стала следить за малышами, так и стремившимися покинуть лоно матери.

Как потом узнала Лика, роды длились четыре часа. Для нее все было как в тумане. Одурманенная заклинаниями, она плохо соображала, что с ней происходит, и очнулась только после того, как второй малыш показался на свет. Мальчик и девочка кричали громко, очень громко, извещая мир о своем появлении.

Лика удовлетворенно улыбнулась: она сделала это, родила Дарию наследников. Ну и заодно наградила мир двумя шебутными детьми. Лика не сомневалась, что и пацан, и девчонка вырастут все в нее, а значит, Дарию придется изрядно попотеть при разборе их проказ.

– Двойня. Мальчик и девочка. Оба здоровы, – произнесла четко и отчетливо демоница, как будто фиксировала данные в определенном документе. И уже Лике. – Отца звать будем?

Отца? Это Дария, что ли? Куда звать? Сюда? Конечно, будем! Он сам ворвется, если его не позвать.

Лика кивнула:

– Будем.

Через двадцать минут, после того как служанки вымыли Лику, в комнату зашел Дарий. Бледный, осунувшийся, с кругами под глазами, он мало напоминал того горделивого императора оборотней, которого помнила Лика при первой их встрече.

– Спасибо, любимая, – негромко произнес он и получил в ответ улыбку Лики, укрытой простынкой с ног до головы.

Лика довольно улыбнулась. Она почувствовала любовь и нежность к мужу и детям. «Что ж, – пришла в голову мысль, – теперь у меня настоящая, полная семья».

Дарий никогда раньше не знал, каково это – волноваться за жену и еще не рожденных детей. Когда у Лики отошли воды, а следом в спальне появились повитухи, Дарий ощутил необычное чувство. Он боялся. Боялся до дрожи в руках. Не за себя, конечно, за Лику, оставшуюся в комнате, за детей, которых надо было как-то достать из нее. Практически всемогущий император оборотней наконец-то понял, что такое страх, осознал, что значит ответственность.

Он сидел в кресле в большой гостиной и напряженно прислушивался к звукам, доносившимся из спальни. Хотя что он там слышал… Их с Ликой разделяли четыре стены.